— И приставим к ней сторожа? Ну уж нет. В фильмах подобные ситуации ничем хорошим не кончались.
— Мы не в фильме, — напомнил я, начиная раздражаться. — И, если уж на то пошло, сейчас мы все можем быть заражены.
— Любой, кто начнет сопливиться, так же пойдет в карантин, — сказал, как отрезал Димка.
— Согласен, — сказал Минтай.
— Показывай дом полковника. Мы и так уже много времени потеряли. Пора, наконец, вооружиться.
— Тут такое дело… — Минтай замялся. — Я не уверен… Не знаю, кто из соседей дома…
— Полковник же уехал, ты говорил. Ключи тебе оставил, поливать, собак кормить.
— Нет… Ну, то есть… Как бы да, но…
Я смотрел на потупившегося Минтая, слушал его сбивчивое бормотание и не мог понять, чего он юлит. Уж не прячет ли что-то у соседа? Или оружием делиться не хочет? Почему-то мне вспомнилось, как Минтай отреагировал на Димкино замечание про «Бар «Винчестер» — он словно бы придумал тогда что-то. Я вспомнил, как Минтай зазывал нас к себе, несуществующим дизельным генератором соблазняя. И меня осенило.
— Нет там никакого оружия! — воскликнул я.
Минтай вздрогнул, взглянул на меня испуганно и враждебно — будто накинуться собирался. И я понял, что вранье его масштабней.
— Нет никакого подполковника, — сказал я. — Не было его никогда. И дома с баней нет, и цветов, которые поливать надо.
— Как это нет? — не поверил Димка. — А зачем же мы сюда ехали?
— А потому, что скоро здесь появятся спасатели на танках, — зло проговорил я. — Нужно только немного подождать. Правильно я говорю, Михал Юрьич?
— Вы меня благодарить должны! — ощерился Минтай. — Видите же, как тут тихо! А остались бы в городе, и что бы сейчас с вами было? Да не было бы вас уже!
— Черт возьми, — едва слышно пробормотал Димка, глупо улыбаясь и по лбу себя хлопая. — А я уж намечтал, что тут целый арсенал. Поверил, что на всех хватит. Вот, думал, как же нам подфартило.
Он ударил Минтая — быстро и коротко сунул кулак в рыхлый живот, добавил справа в ухо. Я бросился их разнимать, но драки не получилось: Минтай сразу скорчился, хватая ртом воздух, а Димка, брезгливо на него посмотрев, отошел к окну и отвернулся.
В тот момент мне стало ясно, что нашей шестерки больше не существует. Команда распалась. Я мог сейчас собраться и отправиться в город на верную смерть — и никто не попробовал бы меня остановить. То же могли сделать Димка или Минтай — я не стал бы их задерживать.
В закрытую дверь тихо постучали — ногтями, кажется, — жуткий звук!
— Не заперто, — буркнул я.
На кухню заглянула Катя, сразу всё оценила, поняла, но вмешиваться в мужские разборки не стала, только велела нам поторапливаться, потому что Таня совсем занемогла.
— Я завтра уйду, — объявил Димка, глядя в окно. — Заберу Олю и уйду. Брюс, ты со мной?
— Не знаю… А куда? Зачем?
— Оружие, — сказал Димка. — Провизия. Убежище.
— Хорошие слова, — отозвался я. — А если конкретно?
— Кирпичный завод. Дальше видно будет.
— Можете убираться сейчас, — подал голос Минтай. — И девчонку не забудьте.
— Уйдем, когда сами решим, — огрызнулся Димка. — А надо будет — останемся и тебя вышвырнем.
— Это мой дом!
— Расскажешь это в суде по месту прописки.
Минтай не нашелся, что ответить. Встал, отряхнул зад, скулу потрогал. Из электрического чайника слил в кружку остатки воды, и долго ее тянул сквозь зубы, на нас недобро поглядывая.
— Переведем Таню наверх, — повторил я своей предложение, понимая, что несмотря на все разногласия вопрос как-то нужно решить.
— Наверху моя спальня! — вскинулся Минтай.
— Сочувствую Тане, — сказал Димка. — Ей придется терпеть твое соседство.
— Пусть идет за забор. В любой дом.
— А если там зомби?
— А ей не всё равно? Скоро она станет такой же, как они.
— Ты уже такой же, как они. Может это тебя нужно к ним отправить?
— Хватит! — заорал я. — Что вы как с цепи сорвались?! Да какое вам к черту оружие?! Вы же перестреляете друг друга!
Стало тихо. Я понял, что крик мой был услышан и в каминной комнате. Смутился, боясь, что Таня могла весь наш разговор подслушать. Зашипел на Минтая и Димку:
— Идиоты. Да вы, может, сами завтра такими станете. Мы же все от Карпа заразиться могли. Он же на всех нас чихал и кашлял.
— Надо было сразу ко мне ехать, — пробурчал Минтай. — Я же говорил.
— Пусть девчонка поживет по-человечески, сколько ей еще отмерено, — тихо сказал я. — Любой из нас может на её месте оказаться.
— И все равно её надо изолировать, — сказал Минтай и кашлянул, ладонью прикрывшись.
Мы испытующе на него посмотрели. Он не сразу понял, в чем дело, а когда сообразил, побледнел и замотал головой, пытаясь улыбнуться:
— Нет-нет! Это просто запершило! В глотке сохнет. Сегодня целый день так!
Он пощелкал пальцем себя по горлу, будто выпить предлагал.
Губы его тряслись и кривились.
