Таня вдруг засмеялась.
Я недоуменно посмотрел на нее — она содрогалась, сдерживая рвущийся толчками смех, задыхалась, давилась. Лицо её покраснело, глаза закатились, крупные бисеринки пота выступили на лбу и щеках, на тонкой шее вздулись вены, на обкусанных потрескавшихся губах розовая слюна пузырилась — Тане было очень смешно, она буквально умирала от смеха.
Или…
Я схватил её за плечи, даже через одежду почувствовал, какая она горячая, ощутил, как её трясет всю. Мне стало страшно. И остальные тоже перепугались — я видел их омертвевшие лица и стеклянные глаза.
И вдруг Таня успокоилась. Она еще дрожала и покашливала — будто хныкала. Глаза её обильно слезились, из носа текло. Но она уже справилась с приступом, преодолела слабость, подобралась, попыталась высвободиться из моих объятий.
Я отпустил её. Она отстранилась, отвернулась от нас всех, рукавом утираясь, в какую-то тряпицу высмаркиваясь — я тут же вспомнил шарф Карпа.
— Черт возьми, — едва слышно пробормотал Димка.
Кажется, мы все перестали дышать.
— Черт возьми, — повторил Димка и повернулся ко мне. — Мы же ворота не закрыли. Гараж нараспашку оставили!
Он крикнул еще что-то, но я уже не разобрал его слов: Димка на тот момент был в прихожей. Он даже обуваться не стал — выпрыгнул на улицу как был, в одних дырявых носках.
Я быстро глянул на Олю, на Таню и, не придумав, что им сказать, махнул рукой и бросился за Димкой.
Мы опоздали — одно существо, воспользовавшись открытым гаражом, успело проникнуть на внутренную территорию. Мы увидели его сразу — оно сидело у задней двери гаража, будто сторожило выход, и улыбалось нам слюнявой зубастой пастью.
Мы остановились в пяти метрах от него.
Димка поднял «Осу». И опустил.
Я свой топорик опускать не собирался.
— Это тот самый, как думаешь? — тихонько спросил Димка.
— Похож, — ответил я и чуть сдвинулся в сторону.
Грязный мокрый доберман наклонил голову и внимательно на меня посмотрел. Кажется, он мне тоже не доверял.
— Наверняка, тот самый, — сказал Димка. — Ошейник такой же проклепанный. И мордой похож.
— Они все на одну морду, — сказал я.
Димка присел на корточки и, свистнув, звонко похлопал ладонью по бедру. Пес заелозил по грязи тощим задом, но подойти ближе не решился. Опасным он не выглядел, но и назвать его безобидным язык не поворачивался.
— Зайду с тыла, — решил Димка и направился к запертой калитке. Пёс проследил за ним, не выпуская из вида и меня. Он, кажется, сразу понял, что мы задумали, и, поднявшись, заглянул в гараж, а потом отошел от двери и сел возле клумбы, сделанной из вывернутых изрезанных шин.
— В тыл ему ты не зайдешь, — крикнул я, услыхав, что Димка закрывает гаражные ворота. Маневр сообразительного пса позабавил меня и удивил.
— Это почему?
Осторожничая, Димка выглянул из дверного проема, увидел сменившего позицию добермана, хмыкнул.
— Тихо там? — спросил я.
— Вроде бы… Только… — Он вышел, на пса поглядывая, прикрыл дверь, накинул на петли дужку замка, но запирать его на стал.
— Что?
— Не знаю, как сказать. Ощущение неуютное не отпускает… Смотрит, что ли, на нас кто-то…
— Может и смотрит, — сказал я и показал на небольшой ладный коттедж, наполовину скрывшийся за деревьями. — Вон хоть из той башенки. Обернулся хозяин в зомби, а выбраться не может, вот и следит за нами голодными глазами.
Про башенку я тогда угадал.
А вот про зомби — ошибся.
За время нашего отсутствия что-то произошло — мы почувствовали это сразу, как вернулись в дом: очень уж тихо было и недоброе напряжение ощущалось — как после серьезной ссоры. Мы не успели сами разобраться, что случилось. Едва мы вошли в комнату, Минтай встал и молча поманил нас за собой. Он отвел нас на кухню, закрыл дверь, привалился к ней спиной, и сказал глухо:
— Доигрались.
Я тут же понял, о чем он; я давно этого разговора ждал. А вот Димка, бровь приподняв, потребовал объяснений.
— Олина подружка обращается, — ответил ему Минтай. — Должно быть, на стоянке от охранника заразилась. Что теперь делать будем?
Димка посмотрел на закрытую дверь, открыл рот, сказать что-то собираясь, но, кажется, не подобрал нужных слов и покосился на меня.
— Она простудилась, — сказал я.
— Ну да, — кивнул Минтай. — Только это такая простуда, от которой люди становятся людоедами. Она и нас может заразить, если уже не заразила.
Я глянул на Димку и понял, что убеждать его в чем-то нет смысла, он только что — за секунды — всё просчитал, осознал и сделал выводы.
— Её надо отселить, пока не поздно, — высказался Минтай. — Вывезти подальше в город и оставить в какой-нибудь пустой квартирке.
— Нет, в город соваться нельзя, там сейчас натуральный ад, — сказал Димка. — Переведем её к соседям. Где, говоришь, твой сибиряк охотник живет? Устроим карантин в его доме. Главное успеть всё оружие вынести.
Умом я понимал, что изоляция Тани — это единственно правильное, пусть и непростое решение. Но вот совесть с умом не соглашалась. Меня даже затошнило, когда я представил, как девушка примет известие о своем отселении.
— Может, просто переведем её наверх? — предложил я.
