Маленькая деталь. Как потом выяснилось, кто-то из указанных Сухановым лиц внёс в доклад Маленкова положения о литературе, переписанные из статьи Д. Мирского, который в конце 30‐х годов был репрессирован как «враг народа». Но кто конкретно допустил плагиат, выяснить так и не удалось. По слухам, подставил Маленкова якобы главред «Правды» Леонид Ильичёв, но не сам. Вроде бы цитату из Мирского без указания первоисточника ему подбросили сотрудники из отдела литературы газеты «Правда».
Первый проект отчётного доклада ЦК XIX съезду Маленков представил 17 июля 1952 года. Но он оказался сырым. Второй проект был внесён на рассмотрение высшего руководства 2 августа. Потом прошёл пленум ЦК. А уже 20 августа «Правда» сообщила, что Центральный комитет ВКП(б) постановил 5 октября созвать XIX съезд партии, внеся в его повестку отчётные доклады ЦК и Центральной ревизионной комиссии (докладчики – Маленков и Москатов), директивы по пятому пятилетнему плану развития страны (докладчик – председатель Госплана Сабуров) и изменения в Уставе партии (докладчик Хрущёв).
Съезд оказался во многом сенсационным. Один доклад Маленкова чего стоил! Второй в партии человек озвучил несколько важнейших инициатив. Первое: Кремль признал возможность мирного сосуществования капитализма и коммунизма. Второе: власть наконец повернулась лицом к нуждам народа и предусмотрела равные темпы производства средств производства (группы А) и предметов потребления (группы Б). И третье: Кремль недвусмысленно намекал, что готов отдать управление экономикой правительству, оставив за партией в основном две функции – контроль за кадрами и пропаганду.
Во многом программным на съезде оказалось и выступление Лаврентия Берии. Он начал с оценки международного положения, что обычно было прерогативой идеологов партии. Дальше он коснулся внутренних дел. Но как? До него ещё никто на больших форумах так основательно не говорил о положении больших и малых народов Советского Союза. Это первый момент. И второе: Берия, который, с одной стороны, по линии партии курировал органы госбезопасности и внутренних дел, а с другой – по части правительства занимался атомным проектом, вдруг отдельно остановился на вопросах марксистско-ленинской теории и необходимости разработки новой программы партии. Получалось, что Берия заявил на съезде свои претензии на роль главного идеолога партии.
Много неожиданностей было и в докладе Хрущёва по новому партийному уставу, который готовился с участием Суслова. С одной стороны, Хрущёв объявил о многих важных новациях. Если в уставе 1939 года подчёркивалась руководящая роль партии (партия называлась «ядром всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных»), то теперь главной её задачей считалось повышение материального и культурного уровня общества. Но, с другой стороны, Хрущёв не удержался в своём докладе от шпиономании. И куда это годилось?!
Кстати, а что Суслов? Он-то сам выступал на съезде? Да, ему дали слово 12 октября. И он тоже сделал несколько программных заявлений. Но не по новому Уставу партии. Суслов предложил, по сути, продолжить культурную революцию, ввести в стране всеобщее семилетнее образование с переходом в перспективе к всеобщему среднему, а также увеличить численность студентов в вузе. Заодно он коснулся и вопросов перестройки печати и партийной пропаганды.
В свете всех докладов и главных выступлений на XIX съезде логичным было ожидать выстраивания новой конфигурации власти. В частности, после докладов и речей Маленкова, Хрущёва и Берии вырисовывалась следующая схема. Маленков, по сути, объявлялся преемником Сталина. К нему переходило управление правительством. Роль второго человека, а также главного идеолога и вершителя международной политики готовилась для Берии. А контроль над партаппаратом сосредотачивался в руках Хрущёва.
Но этот сценарий, как потом оказалось, абсолютно не устроил Сталина. Он, кстати, за всеми событиями наблюдал с Ближней дачи, на съезде вождь присутствовал только при открытии и закрытии.
Маленков, по мнению Сталина, был хорош лишь как исполнитель. На первую роль он никак не годился. Имелись у вождя вопросы и к Берии. А иначе зачем затевалось так называемое «Мингрельское дело»? Хрущёв, тот и вовсе вызывал одни разочарования. Сталин готовил совершенно другую кадровую революцию. Не случайно он укрепил репрессивный аппарат, утвердив новым министром госбезопасности вместо Абакумова Семёна Игнатьева. Другой вопрос: не совершил ли вождь роковую ошибку? Ведь Игнатьев много лет считался человеком, заточенным в основном на Маленкова. Или преданность Игнатьева Маленкову – это всего лишь миф, рассчитанный на усыпление как Маленкова, так и Берии?
На кого бы в реальности ни работал Игнатьев, возглавив госбезопасность, он повёл себя крайне решительно. Многолетний помощник Маленкова Дмитрий Суханов рассказывал:
