13 августа 1961 года я улетел на американском военном самолете из Гамбурга в США. После долгих уговоров мне удалось убедить жену забыть свои неприятные впечатления о ее пребывании там и поехать со мной. Я надеялся, что для нас начнется новая, красивая страница жизни, а для меня — интересная работа...
Когда я сошел с судна в Бремерхафене, таможенный чиновник передал мне указание ехать в Мюнхен и поселиться в отеле «Вюртембергер гоф». Потом с непостижимой быстротой последовали одно за другим события хоть и касающиеся моей особы, но ни в коей мере от меня не зависящие.
Чиновник американского генерального консульства Смит передал меня международному секретариату Союза молодых христианских демократов — как мне тогда сгодилась моя прежняя деятельность в католическом движении! — откуда я отправился далее в судето-немецкую организацию «Аккерман гемайнде», пославшую меня в Регенсбург, где я занял должность заведующего общежитием для сотрудников, приезжающих из-за границы.
Из-за недостаточной информированности я объяснял свои перемещения из одной организации в другую тем, что американская секретная служба, которая насыщала своими агентами все политические и другие организации ФРГ, распоряжается моим будущим существованием в Германии, и я не должен сам стремиться к какому-либо сотрудничеству с немцами. Последующие недели подтвердили мои предположения о продолжающемся влиянии американцев во всех западногерманских организациях, но в то же время я убедился, что куда больше мной интересовались люди, которые находились в другом лагере. Для американцев моя болезнь была непреодолимой преградой, решающим фактором. Они списали меня, хотя и не окончательно.
Изменение политической обстановки в шестидесятых годах внесло перемены и в методы работы американской секретной службы. Размах туризма позволил использовать большее число сотрудников, сделать более разнообразными возможности разведывательной работы. Американцы на первом этапе сосредоточили свое внимание на судетских немцах, потому что вполне логично предполагали, что именно они первыми поедут поглядеть на свою «старую родину», на места молодости и могилы предков.
Был создан «тихий штаб» «невидимых» сотрудников, которые могли бы получать информацию от туристов, обрабатывать ее, оценивать и передавать в соответствующие центры. Перед отправкой туристов в ЧСР они также могли и инструктировать их.
На эту работу прежде всего принимались бывшие сотрудники американской секретной службы, которые по различным причинам не уехали в Штаты. Их связывало обещание хранить тайну, которое они скрепили своей подписью перед окончанием трудовых отношений, и, разумеется, учитывался профессиональный опыт. Предполагалось, что это не будут агенты с определенным жалованьем, как в организации Катека, но скорее обыкновенные служащие ФРГ, а на американцев работающие за вознаграждение.
В этой роли должен был выступать и я. При посредничестве руководителей американской информационной службы «Америкен хауз» в Регенсбурге меня вызвал на собрание бывших сотрудников полковника Катека — Уайт, тот самый Уайт, который в свое время руководил мной и производил допрос на детекторе лжи. Уайт дал мне понять, что предполагает включить меня в подготовляемую сеть доверенных американской разведки. Позже он устроил мне тщательное медицинское обследование в военном госпитале в Фюрте: врачи установили затрудненную подвижность, а это значило, что я могу выполнять только функции связного и собирателя информации.
То, что я столкнулся именно с Уайтом как со своим начальством, было знаменательно. Он видел во мне старого знакомого и знал мои деловые качества. Как раз поэтому он и решил зачислить меня в свой центр для службы либо в Вене, либо в Западном Берлине, где я снова должен был работать в фотолаборатории или же в отделе документации, классифицировать информацию, собранную туристами или агентурой. Такая работа не требовала много движений и делала возможным постоянное врачебное наблюдение. Я приветствовал это предложение.
Уайт добился, чтобы я прошел испытания, которые были необходимы для поступления на специальную службу в американской армии в Западной Германии. Я заполнил длинную анкету с бесчисленными назойливыми вопросами обо всем на свете. Снова сел на стул детектора лжи во Франкфурте; вопросы повторялись те же, что мне задавались несколько лет назад, с той только разницей, что их было гораздо больше. Проверка прошла отлично — несмотря на то, что я снова в полную силу сотрудничал с чехословацкой разведкой.
Состояние моего здоровья не позволяло мне слишком много движений, но я все же не был настолько плох, чтобы прекращать функции связного чехословацкой секретной службы в ФРГ. Напротив, очевидная с первого же взгляда серьезная болезнь и служба заведующего общежитием были отличными предпосылками для выполнения таких функций.
