— Думаю, да, если у тебя не кружится голова от высоты. Когда Баторий прыгает, мир под ним кажется крошечным. Я, пожалуй, не дам ему больше участвовать в скачках с препятствиями. Когда он их берет, он подскакивает так высоко, что другие лошади успевают обежать трек, пока он опустится на землю.
Андрей вошел в дом.
— Дядя Андрей! — воскликнула Рахель. На сей раз обошлось без сражения: изящная черноглазая барышня четырнадцати лет ограничилась крепким поцелуем.
— Андрей! — закричала Дебора, выбегая из кухни и на ходу вытирая руки. — Ах ты, чертенок, ты почему не предупредил, что приедешь? — обняла она брата.
— Я и сам только вчера вечером об этом узнал. К тому же хочу скрыться от Александра Бранде- ля, иначе он немедленно созовет какое-нибудь чертово собрание.
— На сколько ты приехал?
— На целых четыре дня.
— Замечательно!
Андрей спустил Стефана на пол, словно перышко снял.
— Что ты мне привез? — спросил тот.
— Как тебе не стыдно, Стефан, — сделала ему замечание сестра.
Андрей, подмигнув, поднял руки вверх. Стефан принялся шарить по дядиным карманам, которые, сколько он себя помнил, всегда были набиты подарками. И вытащил позолоченного орла, который в качестве эмблемы прикреплялся спереди к конфедератке.
— Мне? — не веря своим глазам спросил он.
— Тебе.
— Ура! — и Стефан помчался оповещать соседей, что приехал его изумительный дядя Андрей.
— А это для моей племянницы.
— Ты их балуешь, Андрей, — сказала Дебора.
— А ты приготовь мне что-нибудь поесть.
— Ой, какая прелесть! — девочка развязала ленточку, быстро обняла дядю и побежала к зеркалу прилаживать гребни из слоновой кости к густым, черным, как у матери, волосам.
— Красавица! — сказал Андрей.
— Мальчики уже на нее заглядываются.
— Что ты говоришь! Какие мальчики?
— Она не останется без кавалеров, как ее мама, — засмеялась Дебора.
— Спасибо, дядя Андрей, — Рахель подошла к Андрею, которого обожала, и поцеловала в щеку.
— ”Спасибом” не отделаешься, — сказал Андрей, показывая на рояль.
Рахель с удовольствием заиграла какой-то сложный этюд. Андрей внимательно слушал, потом Дебора взяла его за руку и повела в кухню. На пороге он остановился.
— Она замечательно играет, точно как ты когда-то.
Дебора отпустила прислугу Зоею и сама поставила чайник. Андрей уселся, расстегнул мундир. В кухне вкусно пахло. Сестра печет печенье — совсем как в старой квартире на Слиской в канун субботы. Она сняла с Андрея конфедератку и запустила пальцы в его густую светлую шевелюру.
— Мой маленький братик, — сказала она и поставила перед ним блюдо с печеньем; когда она стала разливать чай, блюдо уже наполовину опустело.
— Вот это чай! — восхитился Андрей. — А сержант Стика заваривает не чай, а помои.
— Что происходит на границе, Андрей?
— Откуда мне знать, — пожал он плечами. — Со мной не советуются. Спроси у Рыдз-Смиглы.
— Нет, серьезно.
— Вполне серьезно. Я приехал домой на четыре дня...
— Мы очень волнуемся.
— Концентрация немецких сил огромная. Я тебе скажу, что я думаю. Пока Гитлер получает все, что хочет, шантажом, это еще куда ни шло. Но Польша на шантаж не поддастся, так что, возможно, ему придется отступить.
— Пауля призвали.
— Ну? — Андрей напрягся, в его отношениях с Паулем не все шло гладко. — Мне очень жаль. Я не думал...
— Никто не думал, — перебила Дебора, раскатывая тесто для следующей порции печенья. — Ты уже видел Габриэлу?
— Нет, я пришел прямо сюда. Она, наверное, еще на работе.
— Приходи с ней вечером ужинать.
— Если меня не перехватит Брандель.
— А ты постарайся. И Кристофер де Монти придет.
— О, как поживает мой друг Крис?
— Завален работой, обстановка ведь напряженная. Мы его уже больше месяца не видели, — сказала она, нажимая на скалку с особым усердием.
Андрей встал, подошел сзади к сестре, повернул ее за плечи к себе и попытался приподнять за подбородок ее лицо. Дебора тряхнула головой.
— Ты, пожалуйста, не думай, между нами ничего нет, — сказала она.
— Просто старые друзья?
— Просто старые друзья.
— Пауль знает?
— А нечего знать!
— Ты что, считаешь меня дураком?
— Андрей, перестань, пожалуйста... нам и так волнений хватает. И, ради Бога, не спорь ты с Паулем.
— Да кто с ним спорит! Это же он всегда...
— Честное слово, если вы опять заведетесь...
Андрей допил чай, набил карманы печеньем и
застегнул мундир.
— Ну, пожалуйста, Андрей, обещай мне, что сегодня все пройдет мирно. Он же уходит в армию. Ну, ради меня.
Андрей что-то буркнул и шлепнул сестру на прощанье.
— Пока, — сказал он ей, уходя.
Андрей развалился на садовой скамейке парка на Лазенках напротив Американского посольства.
