Эта новость и обрадовала, и огорчила Криса. Его так и подмывало сказать: ,,Послушайте, Пауль, мы с Деборой любим друг друга. Так случилось... мы не виноваты. Я хочу, чтобы вы дали ей развод”. Но он промолчал. Ну, как скажешь человеку, который уходит на войну: ”Я хочу увести от вас жену, а заодно и пожелать вам приятного времяпрепровождения на фронте”? И почему этот Пауль Бронский такой порядочный парень?
— Крис, мы с вами не так давно знакомы, чтобы считаться близкими друзьями. Но вы же знаете, как в жизни бывает, с одним человеком можно проработать сто лет, вот как я с доктором Кенигом, и так и не распознать его, а с другим — через десять минут становятся друзьями, вот как мы с вами, хочу надеяться.
— Я тоже, Пауль.
— Мне выпало большое счастье. Не говоря уже о моем положении и семье, я получил от отца значительное состояние, которое сумел приумножить, — Пауль передвинул коричневый пакет на другой конец стола. — Если со мной что-нибудь случится...
— Ну, вот еще...
— Разговор между друзьями — не светская болтовня, Крис. У Польши нет ни малейшей надежды, верно?
— Пожалуй, действительно нет.
— Даже если я уцелею, чего я, конечно, очень хочу, они нас сильно прижмут. При ваших связях и свободе передвижения вы окажетесь в самом лучшем положении в случае оккупации Польши. Из всех, кого я знаю, только вы можете перевести мое состояние в швейцарский или американский банк.
Крис кивнул и взял конверт.
— Тут все в ажуре.
— Я этим сразу же займусь. На следующей неделе мой приятель едет в Берн. Ему вполне можно доверять. Какой вид инвестиций вы предпочитаете?
—
—
—
—
—
—
— А ты почему не играешь, дорогая? — обратился он к жене.
Она глубоко вздохнула, села рядом с Рахель, заиграла в нижнем регистре. Дебора и Рахель, мать и дочь, две красавицы.
Громкий голос у дверей нарушил идиллию. Пришел дядя Андрей. Он провел второй раунд борьбы со Стефаном и, приподняв толстую Зоею, прошелся с ней в туре вальса по прихожей.
— Крис!— крикнул он, хлопнув де Монти по спине так, что тот расплескал половину мартини.
Габриэла, сияя от радости, вошла почти незамеченной вслед за своим шумным уланом.
— Играйте, играйте! — скомандовал капитан Андровский.
Он никогда не слыл человеком, умеющим скрывать свои чувства, и поздоровался с Паулем так, что сразу стало ясно, какие у них натянутые отношения. Видно было, что оба изо всех сил стараются сдержать себя ради Деборы.
— Я слышал, вас призвали, Пауль.
— Да, они действительно подгребают последние крохи.
— Нет, — возразил Андрей, — вы им еще сослужите хорошую службу. Работаете вы всегда хорошо.
— Ну, спасибо, шурин.
Когда всех пригласили к столу, Габриэла, Крис и Пауль начали наперебой восхищаться сервировкой. Андрей внимательно осмотрел стол, ища глазами, чего не хватает. И только уловив сердитый взгляд сестры, успокоился и тоже уселся.
Это был великолепный обед, специально для Андрея, чтобы его порадовать любимыми блюдами. Когда приступили к фаршированной рыбе с хреном, разговор зашел о грустном положении Варшавского театра. Из-за политического кризиса лучшие пьесы, как всегда французские, запаздывали. Габриэла полагала, что и в опере дела обстоят не лучше. Рахель надеялась, что концертная программа не слишком пострадает, да и Дебора тоже, потому что в консерватории решили, что в этом сезоне состоится первое выступление Рахель с оркестром — если все будет хорошо.
