Если же эти евреи все-таки откроют огонь, его войска понесут потери. Человек десять, ну — двадцать. Может, в первый день послать украинцев — пусть у них будут потери? Нет. Честь победы должна принадлежать ”Рейнхардскому корпусу”. Жаль, конечно, подвергать риску таких отборных людей, но на то и война. Они будут оскорблены, если не войдут в гетто первыми.
Он еще раз прошелся по карте, передислоцировал танковые резервы, разместил артиллерию на более удобных для ведения перекрестного огня позициях, положил лупу и занялся реестром войск, находящихся под его началом:
Подразделения СС:
Рядовой и офицерский состав СС.
”Рейнхардский корпус”.
Специальные подразделения СС.
Гренадерский бронебатальон СС.
Кавалерийский полк СС.
Полицейский полк СС.
Подразделение СС с собаками.
Все подразделения гестапо в Варшаве.
Армейские подразделения:
Пехотный полк.
Инженерные части.
Особые огнеметные части.
Артиллерийский полк.
Особые части противовоздушной обороны.
Медицинский корпус — одна рота.
Местные подразделения:
Полный состав польской полиции.
Полный состав польской пожарной службы.
Охранники-неарийцы:
Смешанный прибалтийский батальон.
Украинский батальон.
Альфред Функ удовлетворенно вздохнул. Его особая бригада в восемь тысяч человек будет укомплектована быстро. Те, что служат за пределами Варшавского округа, уже в дороге. Отборные силы. Он еще что-то пробормотал, сожалея, что приходится эсэсовские части вводить в бой первыми, но… ничего не попишешь…
Андрей сидел в последнем ряду в маленьком деревенском костеле на севере Люблинского округа.
Преклонив колени, Габриэла Рок молилась перед распятием. Потом встала, зажгла свечу справа от алтаря, перекрестилась и подошла к Андрею как раз в тот момент, когда появился отец Корнелий.
— Дети совсем уже изнемогли, — сказал он. — Девочки обе заснули, а мальчик ждет вас, — обратился он к Андрею.
— Когда они уезжают? — спросила Габриэла.
— Утром Гайнов с женой заберут их. Дом километрах в пятнадцати отсюда. Гайнов хороший человек. У него дети будут в безопасности. Вы, конечно, должны им сказать, что им придется изучать католицизм, чтобы оставаться вне подозрений.
— Я девочкам уже сказала, — ответила Габриэла, — они умные, понимают.
— А я сейчас скажу мальчику, — пообещал Андрей.
— Он находится у меня в комнате, — сообщил отец Корнелий.
Андрей пересек двор, где бегали гуси и валялись в грязи свиньи, и вошел в дом ксендза. Дверь в спальню была приоткрыта. Он вошел и постоял немного, глядя на двух спящих девочек.
Когда одну из них нашли, она даже не знала своей фамилии, и ей дали какую-то фамилию наугад. Другая была дочерью одного из членов Еврейского Совета. Ей было двенадцать лет. Дебора выбрала правильно. Дети остаются детьми, и неважно, кто их родители. Андрей закрыл дверь и вошел в гостиную. На тахте была постлана постель, но его племянник еще не разделся.
— День был трудным, Стефан, — сказал Андрей. — Тебе следует поспать.
Стефан подозрительно посмотрел на него.
— Завтра вы с девочками поедете дальше.
— А ты, дядя Андрей?
— Я должен вернуться с Габриэлой в Варшаву.
— Ты говорил, у меня будет задание. Какое?
— Вот я и пришел разъяснить тебе его. Тебе поручено выжить.
— Не понимаю, дядя Андрей.
— Стефан, ты с девочками останешься в лесу у замечательных стариков.
— Как останусь?
— Да, Стефан, я пришел попрощаться.
— Ты меня обманул! — удивленно посмотрел на него мальчик.
— Я же говорил тебе: боец должен подчиняться беспрекословно. Это не обман.
— Обман. Ты обещал взять меня с собой на особое задание.
— У тебя совершенно особое задание.
— Нет. Я не хочу оставаться. Я сбегу, если ты не возьмешь меня с собой в Варшаву!
— Такое решение приняли старшие — рабби Соломон и Алекс.
Андрей медленно подошел к племяннику и положил ему руку на плечо. Стефан резко отстранился.
— Ты мне наврал, дядя Андрей! Я сам вернусь в Варшаву!
— Я был о тебе лучшего мнения, Стефан. Думал, ты настоящий солдат, а ты еще ребенок.
— Я — настоящий солдат! Я не хуже других связных в гетто!
— Не совсем так, — пожал плечами Андрей. — Настоящий солдат умеет выполнять приказы, даже если они ему не нравятся.
— Не солдатское это дело — прятаться в лесу, словно трус.
Мальчик был слишком умен, и Андрею ничего не оставалось, как сказать ему жестокую правду. Может, с этого и нужно было начинать?
— Ну, что ж, Стефан, ты достаточно взрослый, чтобы взглянуть на вещи реально.
— Я готов, — твердо ответил мальчик.
— Твоя мама должна будет погибнуть, нет способа ее спасти.
— Нет!
— Да, Стефан. Оставить детей она не может, а взять их с собой тоже невозможно. Выхода нет, и она обречена.
— Мама будет жить!
— Только если ты выживешь и сохранишь память о ней.
— Я вернусь и умру вместе с мамой!
— Ты же уверял, что можешь выслушать правду? Я еще не все сказал.
По тому, как горели гневом глаза Стефана, Андрей понял, что у племянника хватит мужества выслушать все до конца.
