Его люди были выбиты из седел метров за пятьдесят до танков. Андрей поскакал назад к ним, попытался перестроить их для новой атаки, но все уже было напрасно.
Теперь танки медленно ползли на холм, а между ними шла пехота. Роща наполнилась запахом горящего дерева, паленого мяса, криками людей и конским ржанием. Сплошной хаос. Облако дыма ударило Андрею в лицо, он пошатнулся и упал, а когда открыл глаза, почувствовал, будто у него раздавлена грудь. Над собой он увидел голубое небо и верхушки горящих деревьев, которые сильно кружились. Андрей приподнялся на четвереньках и, уже теряя сознание, закричал: ”Баторий, вставай!”
— Капитан, все кончено! — младший сержант Стика наклонился над Андреем и сильно встряхнул его. — Вставайте, капитан! Есть две лошади. Бежим! Ваш конь убит, и людей почти не осталось. Бежим!
— Баторий, вставай! — кричал Андрей, пытаясь поднять мертвую голову лошади.
Стика ударил своего офицера так, что тот потерял сознание. После этого он сумел оттащить его в сторону, где прятались оставшиеся в живых люди и лошади.
Под Влоцлавом вся бригада была разгромлена. По приказу генерала немногие уцелевшие сдались в плен.
В ночь на седьмое сентября, прежде чем немцы успели устроить лагеря для военнопленных и закончить разоружение поляков, Андрей, Стика и еще четверо улан, воспользовавшись темнотой, переплыли через Вислу. Двое утонули. Оставшиеся добрались до берега и весь следующий день прятались в лесу, а вечером поползли вдоль рвов у дорог, по которым ходил немецкий патруль. Девятого сентября на заре они нашли убежище в крестьянской избе на окраине Плоцка. Тут, обессилевший от голода, жажды и потери крови, капитан Андровский позволил себе роскошь свалиться с ног.
Стика послал остальных двух беглецов в Плоцк за доктором, а сам ходил вокруг Андрея, который лежал, как мертвый. Последние остатки сил он потерял, когда тащил Стику через быструю реку.
* * *
Крестьянин принес хлеб и чечевичный суп. Стика приложил ухо к груди Андрея. Да, сердце еще бьется. У самого Стики глаза слипались. Э, нет, нельзя ему засыпать, пока не придет доктор, никак нельзя.
— Кто это? — спросил доктор.
— Мой капитан, — пробормотал Стика сквозь полудрему.
Только когда доктор обещал не отходить от Андрея, Стика повалился на пол и заснул. Когда через двадцать часов Андрей открыл глаза, Стика стоял, склонившись над ним, и улыбался. Доктор из Плоцка успел уйти и вернуться. Андрей приподнялся на локтях, осмотрелся, но тут же снова упал на кровать.
— Ну, как мои дела, доктор? — спросил Андрей.
— Раны теперь в порядке. Вам необходим отдых, вы очень обессилены. Не представляю себе, как с такими ранениями вы переплыли реку.
— Где мы?
— В Плоцке.
— Какие новости?
— Хуже некуда. Мы разбиты на всех направлениях, — ответил доктор.
— Как Варшава?
— Варшаву еще не взяли. Польское радио передало, что Варшава будет сопротивляться.
— Стика, а где двое остальных? Они же переплыли реку вместе с нами. Где они? Нам нужно вернуться в Варшаву, драться.
Доктор и Стика переглянулись.
— Они сдались.
— То есть как сдались?
— Немцы форсировали реку и перекрыли все дороги на Варшаву. Я остался здесь, чтобы дождаться, когда вы выкарабкаетесь с того света, капитан. А добраться до Варшавы никак нельзя. И здесь оставаться тоже. Эти добрые люди рискуют жизнью — немцы убивают всех, кто укрывает беглых солдат.
— Я поляк, — сказал крестьянин, — мой дом всегда открыт для польского солдата.
— Ваш сержант прав, — обратился доктор к Андрею. — Теперь, когда он знает, что вы поправляетесь, пусть лучше добровольно сдастся. Вам я найду надежное место на несколько дней, пока вы не окрепнете, а потом и вам придется сдаться.
Андрей посмотрел вокруг. Женщина крестилась и шептала молитвы.
— Если хотите мне помочь, дайте, пожалуйста, буханку хлеба, воды и, пожалуй, немного сыру, я буду пробиваться на Варшаву.
— Капитан, — беспомощно развел руками Стика, — мы не сможем добраться до Варшавы.
Андрей с трудом подошел к сержанту и положил ему руку на плечо. Тот опустил глаза.
— Посмотри на меня, Стика. На меня смотри, говорю. Пойдешь сдаваться?
— Капитан, мы сражались, как львы, на нас нет позора, — сказал Стика и заплакал. Его слез Андрей никогда не видал.
— Разрешаю тебе сдаться, сержант, если хочешь.
— А вы, капитан?
Андрей мотнул головой.
— Вы безумец, — поразился доктор.
— Ну, и я, значит, псих, — сказал Стика.
— Ты идешь с ним? Ты же знаешь, что он не доберется, почему же ты идешь?
Стика задумался, а для него это была тяжелая работа.
— Потому что он — мой капитан, — пожав плечами, ответил Стика.
Отработав четырнадцать часов, Габриэла ушла из посольства. Томпсон настоял, чтобы она пошла отдыхать. Вместо этого она попросила одного из охранников отвезти ее в Жолибож к Бронским, которых она не видела уже несколько дней. Там Зося сказала, что Дебора и Рахель в бетарском сиротском приюте, и она отправилась туда.
