— Да, господин майор. Они ответили, что вернут нам триста девяносто наших.
Андрей пошел к дороге, где стояли пленные немцы. Хмурые, злые, они топали ногами, стараясь согреться. Андрей посмотрел на них: похожи на обыкновенных людей, каких он знал всю жизнь. Пекарь… почтенный отец семейства… учитель… Что привело их сюда?
Он повернулся на каблуках и быстро направился к первой траншее. Капитан следовал за ним.
Вдали не прекращалась артиллерийская стрельба. Было еще довольно темно, чтобы разглядеть, что происходит на другом конце поля. Прошло еще восемь минут. Андрей отдал дополнительные распоряжения по соблюдению предосторожностей.
В траншею спрыгнул Крис и стал рядом с Андреем.
— Что-нибудь прояснилось относительно обмена военнопленными?
— Они продолжают утверждать, что отдают нам пятерых за одного. Мы ожидаем какого-то подвоха. Один Бог знает, на что они способны.
Стрельба прекратилась.
Все начали всматриваться в серый туман. Андрей поднес к глазам бинокль. Там! От деревьев отделилась тень. Плохо видно. Нет, точно. Идет по полю. Андрей подождал еще минут пять. Теперь лучше видно. Один человек.
Сволочь проклятая, так бы и разбил твою паршивую голову, подумал Андрей. Человек остановился. В руках у него был белый флаг.
Андрей выскочил из траншеи и пошел по бывшему картофельному полю, сплошь изрытому воронками. Множество глаз с обеих сторон смотрели на него и на немца. Андрей остановился в нескольких шагах от него. Полковник. Довольно безликий, никак не назовешь белокурым арийцем — ему было, видимо, не по себе стояние у всех на виду.
Они довольно долго молча смотрели друг на друга.
— Вы ответственный? — спросил наконец немец.
— Да.
— Что у вас?
— Сорок семь человек из нейтральных стран, работники Американского посольства, и восемьдесят ваших людей. Документы проверены, — ответил Андрей, глядя ему прямо в глаза. Ответил на идише, хотя хорошо говорил по-немецки.
— Приведите их сюда, я провожу их через наши линии.
— Вы нам должны триста девяносто поляков. Я приведу сюда и эвакуируемых, и ваших людей, когда вы приведете моих соотечественников.
Андрей ясно дал понять, что не доверяет парламентеру. В глазах Андрея светилось желание задушить его, а взгляд немца говорил: ”Смотри, не попадись мне, когда мы войдем в Варшаву, еврейское отродье!”
— Я уполномочен передать, что наш командующий предлагает сдать Варшаву во избежание ненужного кровопролития.
— Я уполномочен передать ответ нашего мэра, если ваш командующий сделает подобное предложение. Нет.
Немец посмотрел на часы.
— У меня займет минут шесть привести сюда ваших людей. Они собраны в том лесочке.
— Я подожду.
Немец щелкнул каблуками, слегка поклонился и пошел назад через поле.
Прошло ровно шесть минут. Немец был точен. Группы людей медленно выходили из леса и направлялись через поле к Андрею. Андрей повернулся к своим и поднял руку. По этому знаку одну группу повел к нему Томпсон, другую — немецкий офицер из пленных. Обе группы быстро подошли и стали рядом с Андреем. Андрей снова посмотрел в сторону леса, обеспокоенный тем, что пленные поляки так медленно приближаются.
— Что-то там неладно, — сказал Томпсон.
Андрей поднес бинокль к глазам, но тут же опустил руку и лицо его исказилось.
— Ничего удивительного, что они предложили пятерых за одного, — сказал он. — Они отдают нам только тех, кто без рук и без ног.
— О Господи! Можно идти, Андрей?
— Идите, но медленно, я хочу, чтобы эти несчастные оказались в безопасности раньше, чем вы дойдете до леса. Кто знает, что могут немцы еще выкинуть…
Американцы направились к вражеским линиям, стараясь не смотреть на страшную группу, движущуюся им навстречу.
Андрей спустился в траншею.
— Что там наверху? — спросил Крис.
— Сам посмотри.
Крис взял у Андрея бинокль. Около четырехсот безруких и безногих людей двигались к Варшаве. У кого осталась одна рука, нес носилки с теми, кто остался совсем без ног. А у кого осталась одна нога, прыгал на ней, падая на неровных местах.
— Пошлите людей помочь им, — приказал Андрей лейтенанту.
Солдаты бросились помогать и вернулись вместе с инвалидами. Вдали снова забухала артиллерия, а над головами полетели первые немецкие бомбардировщики, возвещая начало нового дня.
* * *
Кристофер добрался до Бронских в Жолибож уже вечером. Подойдя к дому, он услышал знакомые звуки. Рахель играла на рояле. Как хорошо, что Деборе удается держать их в руках, не давать им впадать в панику и отчаяние. Стефан с облегчением вздохнул, когда Крис обнял его, потому что знал, что ”мужские обязанности” по дому на время визита Криса с него снимутся.
Дебора в кухне успокаивала рыдающую Зоею.
— Бедняжка, — обернулась она к Крису, — сегодня во время бомбежки погибла ее сестра.
Крис принес из комнаты коньяк и дал Зосе выпить. Они помогли ей встать, отвели в спальню Деборы, уложили и послали Рахель со Стефаном присмотреть за ней.
Зося кричала, что хочет к сестре.
— Нет, милая, там опасно, стены совсем разрушены. Успокойтесь.
Дебора взяла в кабинете Пауля таблетку снотворного и заставила Зосю принять ее. Вскоре Зосины рыдания перешли в тихий плач.
