В это же самое время Артур во все глаза смотрел на свою разрумянившуюся прекрасную невесту. С яркими малиновыми пятнами на щеках и кончике носа, собранными в низкий хвост тяжелыми кудрями и наполненными влагой голубыми глазами, она походила на гимназистку. Перевозбужденная, непосредственная, удивительно шумная и улыбчивая — такой он помнил ее из детства. Именно такой он встретил ее в мае, перед ее девятнадцатилетием, на берегу пруда, когда воротничок ее платья был расстегнут, обнажая ребрышки корсета и грудь.
В Лондоне она была сама не своя. Тише, чем когда-то, скованнее, будто давил на нее этот город, люди, живущие здесь и печали, с ними связанные.
Сегодня утром Артур был счастлив видеть Элли прежней! Он не разделял ее переживаний, так как был уверен в правильности своих действий и в заключенных договоренностях с ее родными. Будь они уже женаты, он бы увез Элинор из столицы, спрятал от всех бед этого места, и был бы счастлив, просто слушая ее смех и беглую речь. Он был бы несказанно счастлив.
Артур положил ладони на напряженные девичьи плечи и привычно коснулся губами горячего лба девушки.
— Доброе утро, мое прекрасное видение! — он продолжал улыбаться, источая уверенность и заражая им Элинор. — Тебе хорошо спалось?
Элин, в свою очередь, возблагодарила всех святых за то, что щеки ее уже были краснее свеклы, и нечем больше ей выдать своего смущения.
Артур ночевал в ее комнате все эти ночи, прошедшие с дня их примирения и уже задавал сегодня этот вопрос.
Заснуть по одиночке ни у одного из них не получалось, и молодой мужчина взял в привычку приходить в оклеенную цветочными обоями комнату, садиться в маленькое желтое кресло, рассказывать о том, о чем Элли попросит, и наблюдать, как она расчесывает свои длинные волосы, или слушать, как читает перед сном. Он мог спать в том самом кресле, или на полу, прислонившись к кровати, или поверх одеяла, прижав к себе свою невесту. Но ни разу с момента маскарада у Баррингтона, он не позволял себе больше откровенных ласк.
— Благодарю! Спала я вполне сносно! — хмыкнула Элинор, с недовольством посматривая на брата.
— Какое прекрасное семейное утро! — в дверях показалась Шарлотта Уоррен, держащая под руку сияющую, похлеще фамильного хрусталя Викторию. Обе женщины улыбались, будто на всем белом свете серьезной и взволнованной сейчас была одна лишь Элинор. — Эдвард! Я так рада, что могу побеседовать с тобой до свадьбы! Надеюсь, эта традиция совместных завтраков останется за тобой и после брака? Мои голУбки совсем скоро разлетятся по разным концам света, и старой женщине только и останется, что дневать и ночевать в стенах больницы с доктором Баухом под руку!
— Ну, тетя! Как можно! Даже если Артур и Элинор передут в свое поместье, подальше от суеты, я еще долго не брошу тебя! — ответила в своей манере Виктория, разглаживая складки на своем легком серебряном платье. — Наша любимая Королева, Боже, храни Её, не собирается сдаваться на милость Премьер Министра и соглашаться на брак с принцем Альбертом, так что я нахожусь в относительной безопасности! Генерал Хейли обещал вернуться в Англию только к королевской свадьбе!
Все присутствующие разместились за столом и приступили к завтраку, переговариваясь между собой.
Элинор продолжала расспрашивать брата. Артур был непривычно немногословен. Тетушка Шарлотта удивлялась, как может Генерал Хейли так долго обходиться без супруги.
— Тридца семь лет? Или даже все тридцать восемь! И он даже не вдовец! Нонсенс! На службе может случиться всякое…
— Вполне вероятно и случится… — мечтательно, практически беззвучно добавила Виктория, не оставляющая надежды избавиться от этой помолвки, и быть вместе с таинственным Уильямом.
— … а детей у него до сих пор нет! Подвергая свою жизнь опасности, нужно обязательно обзавестись наследником! — не унималась закутанная в коричневый гипюр тетя. — На его месте, я бы не ждала повода, а села на корабль и прямиком отправилась в Англию, к своей молодой невесте!
— Да!
— Определенно!
— Верно! — синхронно раздалось с разных сторон стола, не взирая на тот факт, что никто не вслушивался в монолог.
— Артур, в свои юные годы, спешит связать себя узами брака с возлюбленной, взять на руки своего сына… а этот Хейли… взглянуть бы хоть на него. Элинор, дорогая, ты же любишь детей, и будешь с радостью одаривать моего племянника румяными карапузами хоть каждый год?
Элинор оторвалась от разговора с Эдвардом и неуверенно обернулась. Леди Уоррен и Артур выжидающе на нее смотрели и ждали ответа.
— Я… я еще не думала о детях. Вернее, не думала о том, как часто мне нужно будет рожать…
Неловкость самого вопроса выбила Элин из колеи. Ей хотелось ответить больше. Пояснить, что она желает больше узнать тот мир, который окружает ее, быть в силах поддержать любой разговор собственного мужа и успешно вести семейные дела, присущие женщинам, не боясь столкнуться с пробелами в своем образовании. О! Ей так много хотелось бы узнать! Но вязалось ли это желание с обязанностью женщины одаривать мужа детьми?
