— Ваша светлость, я просто обязан возразить против вмешательства этой женщины…
— Оставьте возражения при себе и отвечайте на вопрос! — Хоук метнул в лекаря взгляд такой жесткий, что тот отпрянул.
— Вчера вечером. Поскольку в самочувствии мальчика по-прежнему нет изменений, я настаиваю на продолжении процедур.
— Ледяные компрессы применялись?
— Ледяные компрессы? Ну, знаете, мисс, я не намерен обращать внимание на мимолетные модные причуды…
— Отвечайте на вопрос, черт побери! — прогремел Хоук.
— Нет.
— Так начните их делать! — приказал Хоук тоном, не допускающим возражений.
— Но я не стал бы рекомендовать ледяные примочки, ваша светлость, — надменно произнес густо покрасневший лекарь. — А если вы намерены нарушать мои предписания, я буду вынужден отказаться от пациента.
Хоук, затейливо выругавшись, схватил колокольчик и яростно затряс его. В дверях моментально появился лакей.
— Доктор Садбери уходит. Пожалуйста, проводите его. Возмущенный медик, гордо расправив плечи, покинул комнату.
— Ты можешь помочь? — Хоук уже стоял возле Александры.
Александра промолчала; она побледнела, в ее мыслях царила полная путаница.
— Ради сына я готов встать перед тобой на колени и умолять тебя, — сказал Хоук с едва сдерживаемой яростью.
Александра только моргнула, ошеломленная отчаянием, светившимся в его глазах. Позже она лишь удивленно гадала — почему же она не потребовала отмены чудовищной, бесчестной сделки?.. Но в то мгновение все ее мысли были сосредоточены на ни в чем не повинном мальчике, страдающем в спальне верхнего этажа… И еще она думала об острой боли в глазах Хоука.
— Я встречалась с этой болезнью в Индии, — медленно заговорила Александра. — От нее вообще-то нет лекарств, это я могу сказать с уверенностью, но ледяные компрессы, хотя и не лечат, все же помогают снять боль, облегчить страдания, и это дает возможность поправиться быстрее. И еще нужно постоянно держать наготове сладкое питье и бульоны, тоже холодные. Ну и, конечно, никаких кровопусканий.
— Согласен. С чего начнем?
— Нужно много охлажденной кипяченой воды, постоянно держать ее наготове, и мелко наколотый лед, лучше завернуть его в промасленную ткань… плотный твил подойдет лучше всего. Для питья мальчику должна быть использована только кипяченая вода, потому что сырая вода сама по себе может стать источником болезни.
Хоук уже был у двери:
— Ты поднимись к нему, а я отдам распоряжения. Очень скоро Александре принесли и прохладную воду, и чистые салфетки, чтобы обтирать горячее тельце, и завязанный в узелок лед. Александра расположилась с левой стороны кровати, потому что мальчик постоянно хватался в бреду именно за левый бок.
— Сначала тебе это покажется неприятным, Робби, но потом ты почувствуешь себя гораздо лучше, — мягко сказала она, отводя его руку. — Ты же сильный мальчик. — Она осторожно приложила ледяной компресс к его груди. — Ну, а теперь мы должны подержать его здесь… Тебе станет легче, вот увидишь.
Под глазами мальчика темнели круги, он явно сильно страдал от боли и утомления, но тут он внезапно поднял веки, и Александру потряс пронзительный взгляд его серых глаз.
— Мама? Это ты? Ты в самом деле вернулась? — Его голос прервался. — Но я думал, ты… я видел, как лошади…
За спиной Александры послышался сдавленный вздох герцога.
Но тут на малыша напал приступ жесточайшего кашля, и он сбросил бы ледяной компресс, если бы Александра не поспешила удержать его на месте.
— Он мешает, так мешает, мама! — задыхаясь, пробормотал мальчик.
— Я знаю, что он мешает, но он тебе поможет, — ласково сказала Александра. — Мы очень скоро поставим тебя на ноги. Но без твоей помощи не обойтись. — Она подсунула ладонь под затылок мальчика и приподняла его голову. И в это мгновение она поймала напряженный взгляд Хоука. — Твой отец хочет, чтобы ты попил немножко.
— Отец? Он тоже здесь?
— Да, Робби, я здесь. — Хоук поднес к губам сына стакан с лимонадом. — Выпей это.
Мальчик отпил глоток, поперхнулся и отвернул голову. На мгновение Александра испугалась, думая, что он наотрез откажется пить, но тут Хоук наклонился и что-то прошептал на ухо сыну — что-то, заставившее мальчика чуть заметно улыбнуться и выпить лимонад.
Едва он успел сделать последний глоток, как начался новый приступ жестокого кашля. Александра обнимала и поддерживала мальчика, помогая ему справиться с болью. Измученный и бледный Робби откинулся на подушки.
Немного спустя он открыл глаза и лихорадочно уставился на Александру.
— Ведь ты не уйдешь, пока я буду спать, да, мама? Обещай мне… обещай, что не уйдешь опять! — И его маленькая рука упала на руку Александры.
— Нет, я не уйду, — пообещала Александра, сжимая его тревожно шевелящиеся пальцы. — Я буду здесь. Постарайся поспать. А когда проснешься, тебя будет ждать сюрприз.
Вслушиваясь в ее слова, мальчик заметно расслабился и очень скоро задремал; приступы кашля стали немного реже.
— Храбрый малыш, — прошептала Александра, укладывая его поудобнее на подушках. Ей бы хотелось испытывать к мальчику такую же неприязнь, какую она испытывала к его отцу, но у нее ничего не выходило.
