Тот машет мне рукой, как будто нас представляют друг другу на пляжной вечеринке. Сердито глянув на него, Томалевич снова поворачивается ко мне.
– Где Роуз Голд, Патрисия? – спрашивает она, сверля меня взглядом.
Эта женщина напоминает мне стервятника.
– Пэтти, – снова поправляю ее я. – И я не знаю.
У меня начинают дрожать руки, так что я скрещиваю их на груди.
– Когда вы в последний раз ее видели?
– Вчера утром я отвезла ее на работу. Тогда моя дочь сказала, что вернется домой пешком, но так и не явилась.
Мои руки каким-то образом выскользнули из узла, в который я их завязала, и теперь теребят друг друга где-то на уровне талии. Я прячу их в задние карманы штанов, потом снова достаю, решив, что такая поза выглядит слишком дерзко. Я должна произвести впечатление человека, который ни в чем не виноват.
Томалевич продолжает:
– Почему вы не позвонили в полицию и не сообщили о ее исчезновении?
– Прошло немногим больше суток, – объясняю я. – Может, она поехала куда-то выпустить пар.
– Для нее это типично? Вот так вот «выпускать пар»? – спрашивает Томалевич, рисуя пальцами в воздухе кавычки.
«Нет», – думаю я.
– Да, – отвечаю я. – Иногда.
В этот момент я понимаю, что выгляжу как мать, которую не слишком заботит местоположение дочери. Поэтому я добавляю:
– Привыкать к материнству непросто. Я хотела дать Роуз Голд немного личного пространства.
– Понятно, – говорит Томалевич; мне не нравится ее тон. – Сейчас мой коллега находится в «Мире гаджетов» и разговаривает с менеджером. По его словам, Роуз Голд не появилась на работе ни вчера, ни сегодня. В последний раз в магазине ее видели в пять часов вечера в субботу. С тех пор прошло уже пятьдесят два часа. Уточняю на тот случай, если у вас не очень с математикой.
Мне нужно воды. Горло дерет, будто я только что проглотила два кило песка. Я пытаюсь прокашляться.
– Я не понимаю, чего вы от меня хотите. Мне неизвестно, где она.
Сержанта Томалевич это, похоже, ни капли не тревожит. Она подходит к стулу напротив койки и опускается на него, сгибая свои длинные, как у кузнечика, ноги под острым углом. Я сажусь на кровать. По крайней мере, так мне не придется стоять на подгибающихся ногах.
– По словам доктора Сукап, вы сказали ей, что Роуз Голд уехала на конференцию. – Томалевич смотрит на меня в ожидании ответа, но я не могу ничего придумать, поэтому молчу. – Я так понимаю, вы этого не отрицаете. Почему вы сказали так несколько часов назад, а теперь говорите, что не знаете, где Роуз Голд?
Я прокашливаюсь:
– Мне нужно было решить хотя бы одну проблему. Адам заболел. Я не могла заниматься им и поисками дочери одновременно.
– Для этого есть полиция, – возражает Томалевич, прищурившись. – Инспектор Поттс осмотрит ваши вещи.
Я киваю, хотя у меня не спрашивали разрешения на досмотр. Чтобы показать, что я готова к сотрудничеству и что мне нечего скрывать, я сама отдаю сумку с подгузниками и свою сумочку.
Поттс начинает с сумки с подгузниками. Она весит килограммов пять, не меньше. В ней множество маленьких отделений, молний и кармашков с кнопками. Полицейский начинает вынимать из сумки все подряд. Вещи он складывает в кучу на прикроватном столике: подгузники, влажные салфетки, соска, переносной пеленальный коврик, мазь от опрелостей, дезинфицирующее средство для рук, запасной комбинезончик, цепочка для соски, шапочка, слюнявчик. Из боковых карманов он достает две бутылки молока, осматривает их и ставит на пол, отдельно от всего остального.
Поттс зарывается в сумку все глубже и глубже. Он находит бумажные платочки, резинки для волос, которыми пользуется Роуз Голд, и прочие мелочи, которые могут пригодиться в течение дня. У меня громко колотится сердце.
Полицейский уже по локоть забрался в сумку и теперь проверяет маленькие боковые кармашки, которые мы никогда не используем. Из одного он извлекает что-то небольшое и прямоугольное – айфон. Я понятия не имела, что он там. Кажется, меня сейчас вырвет.
– Ваш? – спрашивает Поттс.
Это его первые слова за сегодня. Голос у него намного ниже, чем я думала. Полицейский нажимает на кнопку, но экран остается черным: телефон разряжен. Поттс лезет в свою сумку и достает шнур. Он находит розетку на стене и ставит телефон на зарядку. Довольный собой, он, глядя на меня, ждет, пока гаджет включится.
Я могла бы соврать. Сказать, что это мой. Или что я не знаю, чей он. Но по телефону, скорее всего, очень легко определить владельца, а я слишком мало знаю о технологиях для того, чтобы перехитрить полицию. Поттс выглядит как человек, который родился с айфоном в руках.
– Это телефон Роуз Голд, – бормочу я.
Оба полицейских удивленно вскидывают брови. Томалевич приподнимает уголки губ.
– Я уже несколько дней звоню ей без конца и оставляю голосовые сообщения, – продолжаю я. – Проверьте список звонков.
– Несколько дней? Вы вроде бы сказали, что прошло около суток, – замечает Томалевич.
