Через какое-то время доктор Сукап стучится в дверь и входит. Это аккуратная женщина с сединой в волосах, доброжелательная, но строгая – обожаю таких врачей. Может, мы даже подружимся. Я могла бы заходить к ней в больницу во время обеденного перерыва, а она бы рассказывала мне о новинках фармацевтики. Потом я вспоминаю, что мы с Адамом надолго в Дэдвике не задержимся. Жаль. Придется подыскать себе другого доктора Сукап в новом городе.
Посмотрев на экран компьютера, врач перечисляет симптомы, которые я назвала Дженет. Я киваю. Мне не терпится перейти к лечению. Доктор Сукап смотрит на меня поверх своих стильных очков в черепаховой оправе.
– А где мать Адама?
Не могу же я ответить: «Понимаете, я уже тридцать два часа не могу с ней связаться, поэтому не знаю». Где бы ни была моя дочь, там ей и место.
– На конференции по работе, – говорю я. – Она оставила Адама со мной на всю неделю.
Доктор Сукап качает головой:
– Конференция за неделю до Рождества? Эти современные компании совсем совесть потеряли.
Я киваю:
– Она так много работает, что почти вся забота о ребенке легла на мои плечи. Я стараюсь изо всех сил. Видите ли, я по образованию сиделка, так что, хочется думать, я знаю, что делаю. Но в такие дни, как сегодня, я чувствую себя совершенно бесполезной.
Доктор Сукап похлопывает меня по плечу:
– Не беспокойтесь, Пэтти. Вы прекрасно справляетесь.
Знакомое тепло растекается по всему телу, словно меня укрыли электроодеялом. Я ловлю каждое слово доктора, чтобы потом, в трудную минуту, вспоминать ее похвалу.
– Я бы хотела начать с малых доз раствора электролитов перорально, чтобы восстановить водный баланс, – говорит доктор Сукап. – Видите? Он плачет без слез. Это признак обезвоживания.
– Но доктор, – возражаю я, – учитывая, как долго и обильно его рвет, это что-то посерьезнее расстройства желудка, вам так не кажется? И как же диарея?
– Прошло всего восемь часов, – замечает доктор Сукап. – Обычно мы начинаем беспокоиться только после двенадцати. У вас дома есть «Педиалайт»? Нужно подождать от получаса до часа после приступа рвоты, прежде чем давать его ребенку.
Я что, притащилась сюда ради какого-то несчастного «Педиалайта»? Ну уж нет.
– Мне кажется, у него пилоростеноз, – нервно говорю я.
Доктор Сукап смотрит на меня удивленно:
– Его рвет после еды?
– Да, – говорю я. – Его все время рвет. – В том числе после еды.
Доктор Сукап щупает живот Адама:
– Обычно при пилоростенозе в животе прощупывается оливкообразная выпуклость – увеличенный пилорический сфинктер. Но у Адама такого нет.
Доктор Сукап вот-вот уйдет, но мне нужно, чтобы она осталась. Я не хочу, чтобы этот прием закончился так быстро. Мне нужно, чтобы нам назначили настоящее лечение, а не какую-то клубничную водичку из супермаркета, которой нерадивые студенты запивают свое похмелье. Но мой мозг уже не так быстро соображает; моя энциклопедическая подборка диагнозов успела запылиться. Я потеряла хватку и не могу придумать подходящую болезнь.
– Я принесу бутылочку «Педиалайта». Мы дадим Адаму первую дозу прямо здесь, хорошо? Я сейчас вернусь. – Доктор Сукап исчезает за дверью раньше, чем я успеваю возразить. Доброжелательная, но ориентированная на результат – настоящий профессионал, ничего не скажешь.
Дожидаясь ее, я перебираю в уме варианты. Я могу сказать, что Адам проглотил мелкую деталь игрушки. Если врач спросит, почему я не сообщила раньше, то я могу сделать вид, что мне очень стыдно, мол, я боялась, что она сочтет меня плохой бабушкой. Если деталь достаточно крупная, то она не выйдет естественным путем. Может, доктор даже предложит операцию.
У меня дежавю: точно такие же поездки в больницу с Роуз Голд, точно такое же бесконечное ожидание – пока придет врач, пока назначат лечение, пока моей девочке станет лучше. Даже то, как Адама рвет, напоминает мне о Роуз Голд.
Сейчас, когда моя дочь пропала, оставаться в больнице надолго – не лучшая идея. Мне не следует усложнять ситуацию. Когда Адама перестанет рвать, я смогу продумать план. Наверное, действительно нужно просто дать ему «Педиалайт» и надеяться на лучшее.
Я смотрю на часы. Почему она так долго? Доктор Су-кап забыла, где хранятся лекарства? Я открываю дверь, высовываю голову наружу, смотрю направо, потом налево: ничего. Тогда я выхожу, делаю несколько шагов и выглядываю из-за угла.
В конце коридора стоят доктор Сукап и Том. Он жестикулирует как сумасшедший. Они слишком далеко, чтобы я могла расслышать, что он говорит, но мне это явно не сулит ничего хорошего. Почему этот грубиян постоянно сует свой нос в мои дела? Никому не нужно твое геройство, Том Бехан.
Он поворачивает голову и замечает меня. Я не успеваю спрятаться за угол: доктор Сукап тоже поворачивается. Они оба замирают, уставившись на меня. Я возвращаюсь в шестнадцатый кабинет. Тепло, которое переполнило меня после похвалы, сменилось страхом. Но я не могу уйти прямо сейчас.
