- Всё зря, - протянул кузнец, поправляя вышитые на груди васильки.
- Так ты что, втюрился в неё?
Санёк покраснел, как рак и отвернул лицо.
- Ты из-за неё в стае остался?
Светлая башка молча кивнула.
- Круто.
Некоторое время шли молча, чавкая по болотистому подлеску.
- Ты молодец. А я свою беременную девушку на все выходные оставил. И вместо того, чтобы с любимой в такой момент дома побыть, как дурак, на турнир попёрся. За славой! В свой день рождения!
- Чё, думал оторваться в последний раз?
- Ну... Что-то типа того.
- Понятно.
- Она мне и подарок подарила.
Красные кроссы поочерёдно взметнулись вверх на длинных ногах.
- Крутые обновки.
- Только благодаря им и жив ещё.
Помолчали.
- Всё чего-то доказать хотел. Выпендриться. Всё равно ж подлатника нет. И доспех не полный.
- Не расстраивайся, с меня латы. Может теперь, не самые красивые, но хорошие. Обещаю. Это мой подарок на день рожденья.
- Спасибо, но на меня латы подгонять - себе дороже. Ну, ты же знаешь... А после сегодняшнего и желания особого нет. Теперь мне латы только на стенку, как сувенир. Да и боец я так себе...
- Зато коня дали... Ой... извини.
Опять замолчали.
- Ты прости за Гранда. Хороший был конь. Красивый. И вообще прости. Прости, что не сказал ничего. Ну... Про них. - кузнец кивнул за спину светло-русой головой.
- Да я б тебе и не поверил. Да и кто б поверил?
- Это я Гранду под ноги бросился. Думал, он испугается и в другую сторону побежит, подальше от стаи.
- Вот он и испугался.
- Прости. - Санёк повесил голову.
- Сань, я все спросить хотел, почему ты в турнирах не участвуешь?
- От меня теперь вся живность шарахается.
- Ну, это понятно. А раньше? Ведь ты, как я слышал, не первый год этим занимаешься. Силушкой тебя Бог не обидел. Да и кузнец ты классный. Видел я твои поделки: короны ажурные из латуни, прямо как из настоящего золота, ожерелья, браслеты. Красиво. Некоторые из твоих шедевров, я знаю, что в Выборг на рыцарскую ярмарку отправляют и там, на турнирах на дне города разыгрывают.
- У меня дед кузнец. И прадед кузнецом был. В деревне у нас кузня своя. Я им с детства помогал. Но на турниры меня только в качестве кузнеца и брали. Говорят, мне коня подобрать трудно. Парни ржут, что на пони никто со мной сражаться не будет. Ну что ж, они правы. Пацанёнка какого-нибудь против меня не выставишь. Зашибу ненароком. Да я уж смирился, а тут ещё и это...
- А куда мы идём?
- К коллектору.
- Куда?
- Да вон, уже ЛЭП видна.
Сквозь поредевшие верхушки деревьев действительно маячила белая опора высоковольтных проводов.
- О! Точно! А зачем?
- Скоро волчары наши оклемаются и за нами побегут. А мы под землей уйдём. В коллекторе подземный рукав реки Лапки. Идёт до Лубьи - притока Охты. Это часа три по катакомбам. Главное, не сворачивать никуда. Выйдем на Ржевке-Пороховые. Там густонаселённый район. Волки в коллектор лезть не осмелятся. Вода проточная. Ну ты знаешь. А местами там глубоковато, даже тебе.
- А ты как же?
Санёк замялся.
- Я надеялся, что ты меня понесёшь...
- Ха! Ну ты наглый!
- А мне теперь тут никак. Ты же понимаешь. Вот-вот волки догонят.
- Что, прям все?
- Да нет... Надеюсь, что нет. Вожаку ты сердце вырвал.
- ???
- Вырвал-вырвал. Я аж ошалел. Меч сначала грудину пробил, а потом резко вбок. Я ж напротив стоял. И прямо сквозь разломанные ребра вся требуха повываливалась. Так вот, сердце там точно было, ещё и разрубленное пополам. Ты его как-то выдернул что-ли. Классно получилось. Такое не забудешь.
- А волчица? Ну... Мать ваша названная.
- Да ну её. Змеюка. Несколько раз меня догоняла, и каждый раз кусала. Исполосовала всего. Такая всех переживёт.
- Про Антоху не спрашиваю.
Кузнец сдержанно усмехнулся.
- Лихо ты его. Пополам! Как в кино. Считай, одним ударом троих положил. Здорово рубишься. Ты учился где?
- Да нет. Так, с пацанами во дворе на палках. В Дэху на компе... Всегда представлял, как я с настоящим мечом... Этим меня Антоха и сманил. Кстати, он мне и меч этот подарил, и рубиться на первых парах учил. Он ведь тоже длинный... был. Но худой. Ему с двуручником, вроде бы, по размаху рук норм, но по весу он цвайхендер не тянул.
- Вот жизнь! Не знаешь, как всё обернётся.
- Санёк, а как ты с родными теперь?
- Да... боюсь домой показаться. Вдруг не удержусь. Да и псины от волчьего запаха в ограде с ума сойдут. Как я своим объясню, почему Джек, которого я соской выкормил, вдруг на меня бросаться стал?
- Стал? Ты что, был уже?
Кузнец грустно покачал головой.
- Только к дому подходил. Джек, как чумной на ворота кинулся. Лает, рычит, пена у рта. А Кукла вообще в будку забилась и скулит.
- А дальше что делать будешь?
- Пока каждый раз, как ближе к городу выхожу, звоню, что я на сборах. Они верят. А ближе к осени буду думать... Даже не знаю, что делать.
- А ты не думай, - раздался позади насмешливый голос. - Ты до осени не доживёшь.
- Светка! - радостно воскликнул Санёк.
Молодая рыжая волчица сбила в прыжке коренастую фигуру, полоснув острыми клыками по горлу.
Кровь фонтаном брызнула из раны, залив искусно вышитые цветы.
- Зажми!
