Ярко красный кроссовок влетел в волчий бок, сбив безжалостную убийцу на землю. Zweihander с хрустом разрубил ребра и выпустил кишки упавшей на спину рыжухе.
- Санёк! Сань, ты держись. Ты ж оборотень. Обернись кем-нибудь. Хоть волком, хоть волколаком. Раны заживут, я ж видел, вы так можете.
Глаза умирающего расширились от ужаса. Дрожащая рука указала в темноту. Что-то белёсое мелькнуло в кустах.
Руки в кожаных перчатках тщетно пытались зажать рваные края раны на шее друга.
- Коллектор... - прохрипело порванное горло.
Белый туман, холодным одеялом подкрался к людям. Он в секунды укрыл умирающего так, что руки, придерживающие рану, скрылись в нём по локоть.
- Санёк, держись. Ты только не умирай! Я тебя понесу. Ты понял? Я тебя вытащу. Даже если умрёшь, вытащу. Ты там снова оклемаешься и оживёшь. Так ведь? Так...
Сиплый кашель затих. Тело обмякло. Тёмная кровь уже не била фонтаном. Она спокойно вытекала из раны. Так же спокойно, как и текущая рядом река Лапка несла свои мелкие, но тёмные лесные воды.
- Фигня. Санёк, держись.
Сильные руки подхватили крепыша. Но с колен встать с такой тяжёлой ношей было уже сложнее. Кузнец был хоть и мал ростом, но крепок, так что весил этот малыш совсем не мало.
- Не бойся. Всё равно тебя утащу. А на Ржевке заштопают тебя. Там больничный городок целый. Каких только калек не лечат. И тебя подлатают. Будешь, как новенький.
Встать удалось с большим трудом. Первые шаги были адской мукой, но потом всё пошло как по маслу. Ноги сами выбирали дорогу и шагали, шагали вперёд, к просеке, где возвышались опоры ЛЭП.
***
Тело, лежащее на железных наручах, потихоньку остывало и, казалось, становилось легче. Белая рубаха становилась всё темнее и темнее. Чёрные васильки страшным кантом обрамлял горловину. Сильные руки, так любившие когда-то кузнечный молот, теперь свисали безвольными плетьми, бестолково болтаясь при каждом шаге. Широкое простое лицо, обрамлённое светлыми волосами, безмятежно смотрело в звёздное небо.
Zweihander, зло вытертый о голое тело рыжей убийцы, был снова убранный в обитые чёрной кожей ножны, и по прежнему бил по спине, болтаясь на перекинутой через плечо перевязи. Руки в кожаных перчатках, обшитых железом, занемели от холода и непосильной ноши. Но больше от тщетности своих усилий. От безысходности по бледным щекам текли слёзы. Глаза не видели дороги. Слух, уже привыкший к постоянному бряцанию, не различал больше никаких звуков. Но длинные ноги в жестяных латах всё шагали и шагали, оставляя белыми подошвами ярко красных кроссовок глубокие следы в мокром сером подлеске.
Туман, сизым змеем крался позади. Он то норовил обогнать путника, окружив со всех сторон, то таился за деревьями, хищно наблюдая за будущей жертвой.
- Вот и ЛЭП.
Деревья расступились открыв широкую просеку.
- Где коллектор-то.
Взгляд пробежался по безлесному пространству в поисках бетонных плит. Но из леса вдруг повалил густой сизый туман. Клубы быстро катились к центру просеки и, распределившись ровным слоем по середине, наглухо скрыли всё вокруг.
- Что за... Только что всё было нормально, а сейчас не видно ни хрена!
Опоры ЛЭП теперь торчали из тумана, словно паря над землей.
- Так, Санёк, погоди.
Руки аккуратно опустили друга в туман, и нашарив какую-то кочку, пристроили безвольно свалившуюся с плеч голову.
Zweihander, уже так хорошо послуживший этой ночью, опять покинул ножны. Очертив круг, меч быстро разогнал явно агрессивную белёсую субстанцию.
Туман съёживался, одёргивая свои щупальца от ядовитой полоски стали, и, казалось, что даже шипел.
- Что, не нравится?
Сизый дымок действительно отступал перед блестящим в лунном свете металлом.
- Вот так! Сейчас, Санёк, найдём мы твой коллектор.
Руки вновь подняли холодеющее тело и взвалили тяжкий груз на железные плечи.
Но раздавшийся стон прорезал предутреннюю тишину.
- Чёрт! Плечо!
Ноги предательски сложились, опустившись на колени.
- Давай, Санёк, на левое. Знаю, на одном неудобно, но ты потерпи. Только потерпи.
Разогретое от усилий молодое сильное тело источало пар, выходящий из под лат. Одежда под доспехами подсохла, и двигаться стало намного легче. Даже промокшие в хлам кроссы перестали хлюпать и скрипеть. Рука смахнула со лба слипшиеся волнистые пряди.
- Только потерпи, - повторили самому себе губы.
Взгромоздив уже холодное тело на широкий наплечник, придерживая здоровой левой рукой, железная машина убийства двинулась дальше по просеке. Правая рука крепко сжимала оплетённую чёрной кожей рукоять меча. Длинное лезвие серебристой полосой направо и налево рассекало белёсое молоко тумана, расчищая путь.
Где-то далеко за лесом поднималось малиновое Солнце. Красная Луна уже не была такой кровавой. Её диск побледнел, и был лишь немного желтее обычного.
- Сейчас, сейчас... Найдём мы этот люк...
Но туман не желал отступать. Наоборот, с едва забрезжившим рассветом его движения потеряли привычную для глаза плавность. Теперь в них прослеживалась какая-то дёрганая агрессия.
- Что за туман-то такой?
