– Это в наши планы не входило. Ты это знаешь. Мы же договорились: никаких обоюдных обязательств.
Он отодвинулся, увеличив разделяющую их дистанцию еще на пару дюймов.
– Семь месяцев, Лайла. За столь долгий срок, полный секса, совместных трапез и встреч, нельзя не проникнуться тягой к чему-то большему.
Только не ей. Никогда.
– Прекрати.
С ним – поначалу, с этими изумительно яркими вспышками – она надеялась на нечто особенное. Лучшее. Что у нее получится быть нормальной. Получится стремиться к тому же, к чему стремятся другие. Секс был захватывающим, а не просто набором движений, выработанным годами.
А затем их различия, поначалу отошедшие на задний план, ожили. Ему нравились люди и прогулки. Он покупал билеты на мероприятия и таскал ее слушать живую музыку. Пребывание в западне раскачивающихся стен, в помещениях, смердящих перегаром и истекающей по́том аудитории растравляло тревогу Лайлы. Даже не будь она замужем, не сходи с ума от страха попасться, его неутолимая жажда упиваться людскими сборищами иссушила бы ее.
С Аароном она хотя бы располагала пешими походами и обоюдным уважением к тишине. Райан же пытался выманить ее «из скорлупы». Она была замужем, крутила интрижку. Боялась и того и другого. Настоящий кошмар.
Рука Райана упала на скамью. Пропасть расширилась без единого признака движения.
– Ты неподражаема.
До него что, в самом деле не доходит? Сейчас не время вести речи о том, чтобы чаще видеться, или о более глубоких чувствах.
– Я пытаюсь спасти нас обоих.
Он встал.
– Уж постарайся.
Полнейшее пренебрежение взбесило Джинни. Она пыталась дозвониться до Лайлы, но та не ответила. Поэтому, оставив команду дожидаться в соседнем квартале, с группой криминалистов наготове она стояла на переднем крыльце Лайлы, ведя словесную перепалку с ее поверенным и другом. Вероятно, единственным другом.
– Где она? – Тон Джинни ясно давал понять, что сейчас не время для игр.
Закрыв за собой дверь, Тобиас вышел на холодное крыльцо. Он был в черных брюках и свитере, но без обуви.
– Уехала по делам.
– Ее машина здесь, – Джинни мотнула подбородком в сторону подъездной дороги.
– Она взяла мою.
У этого типа имелся ответ на все. Он был спокоен, но Лайла скрывает постоянный внутренний расчет лучше него.
– Значит, позаботилась, чтобы полиция не отследила ее машину… Напрашивается вывод, что ей есть что скрывать. – Джинни сделала мысленную пометку поднять больше записей.
– Или что ей хотелось минутки покоя.
– У вас прокатное авто. Мы отследим его GPS.
Они выяснят, куда она намылилась. Проверят камеры. Поглядят, не было ли у нее подозрительного рандеву с предполагаемым «нелюбовником».
Скрестив руки на груди, Тобиас привалился спиной к входной двери.
– Похоже, вы убеждены, что Лайла сделала что-то предосудительное.
– Открытой книгой ее не назовешь.
– Но и понять ее не так уж трудно.
Насколько Джинни могла судить, это мнение в городе не поддерживает ровным счетом никто. В самом прямом смысле. Все называют Лайлу красивой, но отмечают, что она вроде бы совсем не поддерживала карьеру Аарона. В глазах многих это серьезный грех.
– Кроме вас, никто так не считает.
– Когда мы держали общую практику и вели дела о тяжких преступлениях наподобие наркоторговли, убийства или чего-нибудь в том же роде, Лайла выдавала такую речь. Беседуя с клиентами, их родственниками, а порой и их друзьями, говорила, что совершенно не обязана докладывать блюстителям закона, где искать улики, но если кто-то возьмет вещдок и передаст ей, чтобы полиция его не нашла, тогда возникнет проблема.
– Типичный способ подвести под закон рациональную базу. – В устах Джинни это прозвучало отнюдь не комплиментом. – Я бы сказала, что на ней лежит моральная ответственность поступать правильно в любом случае… ну да ладно.
– Однажды пришел человек с пистолетом. Не наш клиент. Брат нашего клиента. Он слышал речь, но полиция уже подбиралась к нему. Он больше не мог прятать оружие, с помощью которого его брат убил жену, так как боялся разоблачения.
– Просто очаровательно.
– Не всегда дано выбирать, кого защищаешь, – Тобиас сверкнул улыбкой.
Джинни отнюдь не считала, что это справедливо в отношении частной конторы, но пусть себе треплется.
– Итак, он принес его вам… и?
– Лайла вышла из комнаты и позвонила в полицию. – Он улыбнулся. – Наше дело прогорело. Клиент и его брат подали ходатайство. Пытались выдвинуть иск против нас, но Лайла следовала правилам.
Тобиас держался так, будто преподнес урок высокой нравственности.
– Что-то я не улавливаю, в чем мораль этой байки.
– Множество других поверенных напомнили бы субъекту прежнюю речь и устроили бы целое представление – дескать, срочно надо в туалет или сделать звонок, чтобы дать ему шанс подчистить за собой.
«Дровокаты».
– Понятия не имею, как вы делаете то, что делаете.
– Уголовная защита куда интереснее наследственного права. Уж поверьте, – Тобиас взмахнул ладонью, словно отгоняя нотки веселья в голосе. – Но я веду к тому, что вы имеете дело с той же самой Лайлой. Она следует правилам. Непоколебимо.
