Четыре дня мадам её к себе не звала. Милли сидела в своей камере. Её кормили. Скудно, но всё же. С водой, правда, тяжело. Пить давали мало. Но тоже терпимо. Даже врачи приходили. Опять что-то ей дали. Помогло. Милли прям чувствовала, как лицо и тело принимают обычную форму. Отёк от травм спадает. Правда, полагалась только на свои ощущения: в зеркало посмотреться она не могла. Его просто не было.
На пятый день её снова увели. На этот раз конечной точкой маршрута стала гостиная. Уютная комната с мягкой мебелью в пастельных тонах. Тоже статуэтки на комоде и столиках. Однако долго рассматривать интерьер Милли не дали. Усадили на необычное кресло посредине комнаты. Данный предмет мебели заметно отличается от общей обстановки. Кресло выполнено полностью из металла, без какого-либо намёка на красоту. Простой грубый предмет. Спинка и сидение плоские, с круглыми отверстиями, вероятно для вентиляции. Милли усадили на этот чудо-стул, крепко привязали ноги к ножкам. Руки зафиксировали на подлокотниках тыльной стороной запястья вверх. Тело примотали к спинке.
Вдова элегантно разместилась на краешке мягкого дивана. Дама традиционно одета в чёрное с жемчугом. Вероятно, другие наряды она не носила. Рядом с ней на обивке лежала миниатюрная собачка и мирно спала. Но не животное привлекло внимание Милли. Чуть в отдалении, недалеко от окна, расположились врачи. Они уже открыли свой замечательный чемодан и набирали что-то в шприц.
— Смотрю, ты уже хорошо выглядишь, — сказала дама вместо приветствия. Её рука нежно гладила маленькую собачку. — Значит пришло время для нормальной игры. — вдова посмотрела на девушку и мило улыбнулась. — Неужели ничего не скажешь? — спросила она девушку.
— Что вы хотите услышать? — настороженно отозвалась Милли. Уютная обстановка вокруг не предвещала ничего хорошего.
— Умоляй! Проси о пощаде! — с жаром заявила мадам. — Кричи, плачь! Делай что-нибудь!
— А это поможет? Миссис Таун, уверяю вас, я вовсе не против вас просить. Стонать, выть, если нужно. Я готова в ногах ваших валяться. Только вот… Разве это хоть каплю эффекта возымеет? Если да, то я готова.
— Нет конечно. — сухо отозвалась она. — Но так было бы зрелищнее. Вот рабы… Пока их выдрессируешь, объяснишь, как нужно себя вести, они так истерят, вопят, визжат… От одного моего вида дугой выгибаются. Это интересно. Хотя и утомительно. Что ж, раз концерта с твоей стороны не планируется, начнём. Незачем время терять.
Милли прекрасно понимала, что молить маньяка о пощаде — лишь его раззадорить. Однако она реально оценивала свои силы и не была уверена, что сможет сохранить стойкость после начала пытки. А в том, что мучения скоро начнутся, сомнений не имелось никаких.
Дама вызвала окно панели, набрала код, включила музыку. Гостиная наполнилась приятной спокойной мелодией. Вдова сделала знак рукой. Врачи, до этого момента стоявшие в стороне, подошли к Милли, наложили временный жгут на руку и ввели содержимое шприца в вену.
— Не переживай, — дама посадила собачку на колени и принялась чесать малютку за ушком, — на внешности это нисколько не отразится. Ещё краше станешь! Всё исключительно внутри…. — и она мило улыбнулась.
Боль сдавила виски, сковала обручем голову, разлилась по телу пульсирующими волнами. Огонь начал печь, сжигать изнутри. Словно лава полилась по венам. Чувство, будто сдирают кожу, только с внутренней стороны. Ощущения… Просто сказка!
Милли поначалу старалась держаться, но скоро поняла, что не сможет. Да и смысла в этом никакого нет. Сломать можно любого, было бы желание. Выведать любую тайну, заставить открыть секрет — под правильно подобранной пыткой ещё и не так запоёшь. Если и существуют герои, способные противостоять мучениям, то Милли к ним не относилась. Она никогда не испытывала иллюзий на свой счёт, трезво оценивала силы. Только вот мадам никакую тайну у неё не хотела выведать. Дама и так знала всё, что ей требовалось. Миланью же вдова просто мучила. Ради собственного удовольствия. И сделать с этим ничего нельзя. Только терпеть и ждать.
Терпеть же с каждой секундой становилось всё невыносимее. Девушка невольно кричала, выгибалась, старалась при помощи хоть небольших движений снизить боль. Ничего не получалось. Только хуже становилось.
Как долго продолжалась пытка — Милли не знала. Она давно потеряла счёт времени. Что вокруг происходит — тоже не способна была воспринимать. Всё перед глазами заволокла пелена мучения. Жуткий внутренний огонь испепелял не сжигая.
Где-то вдалеке, будто это не с ней, на руке снова оказался временный жгут. Опять какая-то жидкость введена в вену. Медленно, постепенно боль отступила. Милли вернулась к жизни и открыла глаза.
