Отчаянные и душераздирающие крики звучали в его ушах все громче и громче по мере того, как он шел вперед. Он вдруг понял, что в них есть что-то знакомое. Вот в чем дело… Голос. Голос принадлежал Аличе. Они забрали ее и теперь поступят с ней так же, как со всеми этими животными. Он еще мог спасти ее, но времени было мало. Он ускорил шаг – и ударился обо что-то ногой. Какое-то препятствие мешало ему двигаться дальше. Он неохотно убрал руку, защищавшую нос и рот, и, затаив дыхание, потянулся в кромешную тьму. Его пальцы шли сквозь нее, пока не погрузились в тепловатую, жирную, кашеобразную материю. Он понял, что это было: перед ним лежала груда трупов животных, которая доходила по крайней мере до его плеч. Он почувствовал непреодолимое желание повернуться и бежать, прочь из этого отвратительного коридора, прочь от всего этого безумия. В этот момент в темноте раздался крик, более резкий и четкий, чем предыдущие.
Он бросился вперед, пытаясь перелезть через наваленные грудой тела. Отталкивался руками и ногами, как сумасшедший, пытаясь подняться, но чем больше дергался, тем больше соскальзывал и погружался в склизкую груду мертвой плоти.
Его охватила неконтролируемая паника. Он барахтался, в его разинутый рот проник неприятный привкус крови и гноя.
В течение нескольких ужасных секунд он чувствовал, что задыхается, затем ему удалось сделать длинный вдох, который вернул воздух в легкие. Задыхаясь, Меццанотте огляделся. Он сидел на кровати в полумраке своей комнаты, обливаясь потом. Кошмар… Это был всего лишь кошмар. Темный коридор, мертвые животные, тошнотворная вонь исчезли.
Тем не менее крики не прекращались.
На мгновение он растерялся, затем вскочил с кровати и на одеревеневших ногах бросился в гостиную, откуда доносились крики Аличе, теперь перемежавшиеся судорожными всхлипами.
Он нашел ее распростертой на кафеле кухни, испуганной и дрожащей. Увидев его, она закричала еще громче, поднеся руку ко рту. Меццанотте понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что его лицо в синяках и все распухло.
– Ничего страшного, – сказал он. – Сегодня днем я был в спортзале и провел несколько раундов…
Все еще оцепеневший от сна и ошеломленный кошмаром, из которого он только что вышел, Рикардо не мог понять, что так ее напугало. Это не могло быть связано с состоянием его лица, ведь она кричала задолго до того, как увидела его…
– В чем дело, Али, что на тебя нашло? – спросил он, склонившись над ней. Только тогда обнаружил, что она сидит перед открытым холодильником, – и проклял себя за идиотизм.
– Т-т-там… – заикаясь, произнесла она, указывая на открытый холодильник.
Всю дорогу Рикардо напоминал себе, что нужно предупредить Аличе, но, находясь в расстроенных чувствах после этого сумасшедшего дня, свалился в кровать сразу после душа, даже не поужинав.
– Они… на этот раз они проникли сюда… – пробормотала Аличе, прижимаясь к нему, когда он помог ей встать на ноги.
– Нет-нет, это не то, что ты думаешь, – поспешил успокоить ее Меццанотте, глядя на завернутую в целлофан мертвую собаку, которую утром запихнул в холодильник, чтобы не испортилась, как советовал Джакомо. – Тут никого не было. Не волнуйся, это не очередная угроза. Эта собака, – добавил он с некоторым смущением, – ну, она моя. Я ее туда положил.
Она смотрела на него так, словно он говорил на не известном ей языке.
– Ну да, я же тебе рассказывал о том парне, который убивает животных на станции, но начальник не воспринимает это всерьез… Скоро мой знакомый проведет вскрытие, а пока рекомендовал хранить пса в холоде. Я не знал, куда еще…
– Ты? Это был ты? О чем ты вообще думал, учитывая все, что происходит с нами в последнее время? Когда я открыла холодильник и увидела этот ужас, я… я подумала…
– Я знаю, извини… Я хотел сказать тебе, как только вернусь, но заснул… Прости.
– Да пошел ты, козел!.. Я испугалась до смерти! – закричала Аличе, набрасываясь на него с кулаками и колотя его по груди изо всех сил.
Рикардо сжал ее в объятиях, пытаясь сдержать эту ярость.
– Прости, прости, прости, – повторял он, ожидая, когда пройдет истерический припадок.
Через несколько минут Аличе успокоилась настолько, что оттолкнула его и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.
В ту ночь Рикардо спал на диване.
– Лаура!
Вынырнув из беспокойной дремы, в которую она погрузилась на рассвете, измученная после бессонной ночи, девушка открыла глаза. Силуэт Соланж выделялся в тонкой рамке света из полуоткрытой двери.
– Лаура! Лаура!
– Да, мама. Что случилось? – спросила она с ноткой раздражения в голосе.
– Уже поздно, почему ты до сих пор не встала? Разве у тебя сегодня нет занятий?
– Сегодня я точно никуда не пойду. Думаю остаться в постели – я не очень хорошо себя чувствую.
– Что с тобой случилось? Мне вызвать врача?
– Да нет, все не настолько плохо. Просто небольшой грипп… – соврала Лаура.
