– Ты и так уже победил; что, тебе нужно было убить его? Убирайся отсюда! Уходи! Ты слышал меня? Ты мне здесь больше не нужен, убирайся!
В этот момент до Рикардо с ужасом дошло, что он натворил. Он тут же пожалел об этом – и отдал бы все, чтобы загладить свою вину, – но было уже слишком поздно.
Каким бы крутым он ни был, Гусман не успел бы восстановиться перед своим турниром в Германии. Но дело было не только в этом – Рикардо знал это так же хорошо, как и Старик. Есть поражения, от которых невозможно оправиться, которые ломают что-то внутри тебя. Карьера Гусмана была закончена. Меццанотте только что разрушил мечты своего бывшего тренера о славе. В очередной раз…
Он поспешно собрал свои вещи и сбежал, преследуемый прерывающимся голосом Старика, проклинающего его. Перед выходом из спортзала обернулся в последний раз. Никогда больше он не переступит порог «Спартака».
Оторвавшись от своих записей, сделанных во время последнего интервью, Лаура заметила, что на улице уже стемнело. Она снова задержалась. Несколько волонтеров убирались и приводили всё в порядок; кроме них, в Центре никого не было.
Посоветовавшись с Раймонди, Лаура начала планировать вступление Сони в общество. Поначалу, все еще потрясенная тем, что рассказала ей девушка, она решила, что необходимо привлечь полицию. Ее отец, Артан, люди, которым он продавал ее, – все они должны быть привлечены к ответственности, должны заплатить за то, что сделали с ней. Но Лео заметил, что если приоритетом является выздоровление Сони, то втягивать ее в долгий и неопределенный судебный процесс, особенно учитывая, что она наркоманка и любой адвокат даже с небольшим опытом легко выставил бы ее ненадежным свидетелем, – не лучший выбор. Он был прав, даже если с этим сложно смириться. Мысль о том, что этим мужчинам, жадно набросившимся на Соню, подобно хищным волкам – лишь потому, что она была слабой и беззащитной добычей, – все сойдет с рук, заставляла ее кипеть от ярости. Лаура уже была знакома с ненавистью – той самой, настоящей, которая отравляет кровь, заставляя желать человеку море зла. Благодаря «дару» она испытала все чувства, которые могут поселиться в человеческой душе, даже самые низменные и ничтожные. Но впервые с такой силой испытала это сама, а не через посредника. Однако если бы безнаказанность ее мучителей была необходимым условием для того, чтобы дать Соне возможность начать все заново, она справилась бы и с этим.
Необходимо было решить несколько практических проблем. Прежде всего, найти подходящее учреждение, которое согласилось бы быстро принять Соню, а затем придумать безопасный способ покинуть Артана, избежав его пристального наблюдения. Но самым большим препятствием было то, что, поскольку девушке не хватало еще нескольких месяцев до совершеннолетия, на бланках заявления в общество требовались подписи обоих родителей. Лаура должна была пойти и поговорить с ними – по крайней мере, с матерью, потому что с отцом ей просто не хотелось встречаться.
Выйдя из Центра, она успела сделать всего несколько шагов, как внутренняя дрожь предупредила ее о том, что сейчас произойдет. Затем Лаура ощутила мрачное чувство угнетения, словно небо, внезапно ставшее низким и тяжелым, вот-вот раздавит ее. Лаура закрыла глаза, сжала кулаки и напряглась. Мгновение спустя в ней с яростью лесного пожара вспыхнули эмоции. Она знала, что они не принадлежат ей, но это не делало их менее жестокими и реальными. Однако почувствовала, что уже немного привыкла к этой томительной смеси боли, страха и печали – и сумела сохранить проблеск ясности в этой буре, что позволило ей проанализировать свои чувства и впервые осознать некоторые вещи. Если эти эмоции до сих пор казались ей такими необъяснимо сильными, то это потому, что они были не индивидуальными, а коллективными, были суммой того, что чувствовали несколько человек одновременно. И эпицентр, из которого они исходили, должен был находиться где-то на вокзале или вокруг него. Казалось, что здесь происходит что-то значительное и ужасное, во что вовлечено множество людей и что пропитало все вокруг страданием и мукой. Но что может вызвать такую эмоциональную реакцию? Что бы это ни было, двое детей также должны быть вовлечены в это. Возможно, они вместе с другими стали жертвами какой-то банды, которая заставляет их попрошайничать или воровать. Или еще хуже: Лаура вспомнила, что читала о существовании преступных организаций, занимающихся торговлей людьми в целях сексуальной эксплуатации и торговли органами для трансплантации…
