– Жаль, – повторила Соня. Голос у нее был такой грустный и смирившийся, что у Лауры дрогнуло сердце. – Было бы здорово стряхнуть с себя все это дерьмо и начать все сначала. Я правда в это верила, все это время…
Лаура тем временем лихорадочно соображала, что можно сделать, но зависимость Сони, державшая ее прикованной к албанскому наркодилеру, показалась ей непреодолимой преградой. Единственным реальным решением было немедленно отправить ее на реабилитацию, но трудно было убедить их принять ее уже в следующем месяце…
Лаура взяла ее лицо в свои руки, заставляя смотреть прямо в глаза.
– Послушай меня, Соня, ты не должна сдаваться, – сказала она, делая вид, что уверенности у нее хоть отбавляй, хотя на самом деле все было наоборот. – Я перезвоню тем людям из реабилитационного центра и уговорю их взять тебя немедленно. А пока веди себя нормально, чтобы Артан ничего не подозревал, и будь готова уйти в любой момент. Поклянись, что не будешь делать глупостей. Вот увидишь, я все устрою, обещаю.
Был понедельник. У нее осталось четыре дня, чтобы понять, как это сделать.
– Доброе утро, инспектор Меццанотте. Итак, вы готовы к экскурсии? – спросил человек, ожидавший его в центре какой-то длинной прямоугольной платформы, окруженной с трех сторон проволочной сеткой. Расположенная между платформами 18 и 19, прямо перед навесами, она находилась в начале дополнительной платформы, которую позже соединили с другими на выходе со станции.
Мужчина с веселым лицом и точеным носом над черными усами был одет в синий пиджак с серебряными пуговицами, красный галстук и фуражку с железнодорожным гербом. В одной руке он держал большой фонарь. Его звали Беппе Бельмонте, и он был одним из начальников электростанции, с которым Фумагалли, тщетно пытаясь отговорить Рикардо, неохотно связал его.
– Давай, иди сюда!
Дойдя до платформы, Меццанотте заметил, что по всей ее длине идут два рельса. Он собирался спросить Бельмонте, почему тот назначил ему встречу на этом мертвом пути, если, по идее, должен был взять его на прогулку по подземельям, когда Беппе сделал знак своему коллеге внутри желто-черной полосатой бетонной клетки. Платформа оживилась с толчком, от которого Рикардо чуть не потерял равновесие, и начала шумно опускаться.
– Неплохо, а? – смеясь, воскликнул железнодорожник. – Мы ее почти не использовали, и то, что платформа еще фурычит, – просто чудо. Она работает благодаря шести гидравлическим поршням, приводимым в движение двигателями общей мощностью двести сорок киловатт. Эта зверюга без особых усилий поднимает грузовой вагон с полной загрузкой.
Меццанотте лишь кивнул, закинув на плечо рюкзак, набитый пачками печенья и крекеров и коробками с вином – всем этим он надеялся развязать язык беднякам, которых встретит в подполье. Чтобы никого не спугнуть, Рикардо был в рубашке и джинсах, а не в форме. Впрочем, его смена уже закончилась, и формально он был не на службе.
– Должен ли я предположить, что ваш визит означает изменение отношения «Полфера» к подземельям? – крикнул Бельмонте, пробиваясь голосом через грохот машины, когда они медленно спускались в темное чрево вокзала.
– Этого я гарантировать не могу. Я просто исследую. Познавательная миссия. От меня тут ничего не зависит, да и вы сами знаете, как все у нас происходит, – прокричал в ответ Меццанотте, всем своим видом демонстрируя опасливую неуверенность. Когда он обратился к Бельмонте, тот не спросил его, является ли этот визит официальным, и Рикардо умолчал о том, что его начальник совершенно не в курсе дела. В действительности он не солгал ему – но все же было лучше, чтобы Бельмонте не узнал правду.
Тот кивнул, скривившись.
– Я понимаю, что вас немного и все такое, но сидеть сложа руки, глядя на то, что там происходит, даже не пытаясь вмешаться… – Он пожал плечами, затем продолжил: – Вы знаете о перепланировке, о которой они много говорят в последнее время? Ну вот, а я посмотрел на проект, и не могу сказать, что он мне нравится. Он сильно изменит вокзал, и не в лучшую сторону. И все же я не могу дождаться начала работ. А знаете почему? Бо́льшая часть подвальных помещений исчезнет, ибо будет занята каким-то торговым центром. Так или иначе, этой истории, недостойной цивилизованной страны, нужно положить конец.
– Но если там все так плохо, почему бы вам не решить проблему в корне, запечатав все входы?
– Запечатать входы… Звучит очень просто, да? Мы даже не знаем точно, сколько их всего. Я работаю здесь уже тридцать лет и не знаю сколько раз пытался сосчитать подземные точки доступа, но так и не получил точное число. Не то чтобы мы не старались. Меняем охранные системы, устанавливаем цепи и навесные замки… А через несколько недель обнаруживаем, что цепи срезаны, а замки взломаны. Мы установили электрические ворота на нескольких автомобильных въездах, но они слишком медленные, и всегда найдется кто-то, кто успеет проскочить внутрь до того, как они снова закроются. Нет, поверьте, заткнуть все дыры в этом сите практически невозможно.
