Повеселившись над тем, что он ничего об этом не знал, Амелия объяснила Меццанотте, что среди жителей вокзала некоторые заброшенные помещения в подвале вокзала известны как «Отель Инферно». Это были темные, сырые и опасные места, куда она старалась не соваться, но находились люди достаточно сумасшедшие или отчаянные, чтобы искать там убежище. Вернувшись в отдел, озадаченный и разъяренный, первым, к кому Меццанотте попытался обратиться за разъяснениями, был помощник шефа Пьетро Фумагалли, устроившийся, как обычно, в своей ботанически пышной клетушке. В управлении было не так много людей, которым Рикардо мог доверять, и если среди них и был кто-то, для кого на вокзале не было секретов, то это как раз Фумагалли. Едва услышав о подземельях, дежурный встревожился не на шутку. Понизив голос и оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, он договорился встретиться с Рикардо на улице в конце своей смены.
Как и следовало ожидать, старый Фумагалли оказался настоящим кладезем информации. То, что он рассказал полчаса спустя, потягивая «Кампари» за столиком в «Гран-баре», только усилило недоумение и гнев инспектора. На вокзале не только действительно были подвалы, но, как и все остальное на вокзале, они были огромными. В их число входили дневной отель и кинотеатр третьего разряда, закрытые в течение десятилетий, тепловая подстанция, где были сосредоточены все оборудование и средства управления, необходимые для работы систем отопления, помещения для электрических трансформаторов и других технологических аппаратов, и даже дополнительная станция, также долгое время не работающая, с двадцатью путями, которые в прошлом использовались для погрузки и разгрузки товаров и сортировки почты. В подвалах также располагалось неопределенное количество складов и кладовых и лабиринт лестниц, туннелей и каналов, соединяющих различные помещения друг с другом и с поверхностью. Говорили также о бомбоубежище времен Второй мировой войны, но по этому вопросу дежурный ничего определенного сказать не мог. Когда-то здесь кипела деятельность рабочих, носильщиков и грузоотправителей, но постепенно эти пространства почти полностью перестали использоваться, превратившись в безлюдную пустыню. Доступ посторонним, конечно, был запрещен, но это не помешало толпам несчастных колонизировать их. Туда приходили наркоманы, чтобы уколоться, бездомные, устраивавшие там импровизированные ночлежки, нелегальные иммигранты и беглецы, прятавшиеся под землей, и одному богу известно, кто еще мог скрываться в темноте этих сырых и полуразрушенных сооружений. Насколько было известно Фумагалли, там, внизу, в таких условиях деградации, которые трудно себе представить, на самом деле жили люди. В общем, недаром эти подвалы получили название «Отель Инферно».
– Вовсе не странно, что вы никогда не слышали о них, инспектор, – заявил дежурный. – Подземелья – это страшный сон комиссара Далмассо. Обычно он ведет себя так, будто их не существует, и достаточно одного упоминания о них, чтобы он пришел в ярость.
«Именно этим объясняется нежелание Фумагалли обсуждать эту тему в офисе», – подумал Меццанотте.
– Но разве мы никогда туда не ходим? – спросил он. – Они же по-прежнему являются частью вокзала и подпадают под нашу юрисдикцию.
– В принципе, вы совершенно правы, – ответил Фумагалли с некоторым смущением. – Но мы говорим о территории общей площадью около ста тысяч квадратных метров, и мне, конечно, не нужно объяснять вам, что у отдела едва хватает сотрудников, чтобы охранять территорию вокзала. Кроме того, там, внизу, небезопасно, вы будете рисковать своей шкурой. Даже в прошлом люди редко спускались туда, причем только по принуждению, и случались… несчастные случаи. В какой-то момент, несколько лет назад, доктор Далмассо понял, что ситуация в подвалах неуправляема. С тех пор они были для нас недоступны, на что никто никогда не жаловался. Туда ходят только тогда, когда действительно не могут этого избежать. Насколько я помню, за последние пару лет не более трех-четырех раз: пожар, возникший из-за костра, разожженного бродягами, изнасилование наркомана и обнаружение пары трупов. Но у комиссара для этого есть небольшая специальная команда, состоящая из суперинтенданта Карбоне и нескольких офицеров. Только они имеют право спускаться туда.
«Вот он, типичный Далмассо, – размышлял Меццанотте. – Игнорирует любую проблему, для которой у него нет под рукой решения. Но есть предел тому, сколько пыли можно замести под ковер».
Позволить такой ситуации дорасти до катастрофы, не пошевелив и пальцем, было все равно что сидеть на бомбе, которая рано или поздно взорвется. Более того, с учетом приближающегося начала капитального ремонта это была неприятность, которую, хотел бы того или нет, комиссар не мог избегать бесконечно.
