Миланский вокзал полностью

Меццанотте нужно было что-то, что помогло бы ему совершить прорыв в расследовании, какая-то новая зацепка, новое следственное озарение… Он с нетерпением ждал отчета о результатах экспертизы на местах нападения на женщину и ее сына и последующей погони за преступником – и искал Амелию, которую попросил сообщить ему все, что она узнает о Призраке или подземельях в целом. Однако старой ведьмы нигде не было. Никто из известных болтунов и выпивох не видел ее уже некоторое время и не знал, что с ней случилось. Да, Амелия выбрала очень неудачное время для исчезновения…

– Итак, подведем итоги, – начал Меццанотте, время от времени прерываясь, чтобы сделать запись на доске. – Последние полтора месяца или около того наш подозреваемый убивал все более крупных животных в честь африканского божества воинов, а затем разбрасывал их трупы на вокзале в качестве предупреждения тем, кого он считает своими врагами. Поскольку угрозы пока не возымели действия, он решил провести человеческое жертвоприношение. Что мы знаем об этом человеке, которого на Центральном вокзале называют «Призраком» из-за его зловещей внешности, а также потому, что он всегда появляется ночью? Почти ничего; а то немногое, что знаем, путано и противоречиво. Возраст предположительно от сорока до пятидесяти, о судимостях сведений нет; по внешнему виду, он один из многих изгоев, живущих на вокзале, но, похоже, никто его не знает; он практикует воду, но сам при этом белый. У него есть убежище или логово где-то в подвальных помещениях, где проводятся жертвенные церемонии. Я подозреваю, что он живет там, внизу, и не со вчерашнего дня. Он слишком легко движется по этим галереям, а стало быть, знает их в совершенстве. Несмотря на то что пока все говорит об обратном, я убежден, что он состоит в некоей банде или секте…

– Извини, Кардо, – вмешался Колелла, – но как ты можешь утверждать, что он не просто одинокий шизик, действующий под влиянием черт знает каких фантазий?

Призрак – психопат? Шизофреник? Сумасшедший? Пока он боролся с ним, Меццанотте смотрел прямо в его пылающие глаза, наполненные какой-то яростной экзальтацией…

– Именно потому, что Призрак, по всей вероятности, сумасшедший, я и не думаю, что за всем этим стоит он один. Подумайте об этом. Тайные ритуалы, требующие редких экзотических ингредиентов, заброшенная дверь, превращенная в секретный проход, старая фреска, написанная кем-то, кто явно умеет рисовать… Как это может быть работа одного человека, тем более выжившего из ума?

Настала очередь Минетти взять слово.

– Не то чтобы я был экспертом, инспектор, но я слышал, что нигерийская мафия использует ритуалы воду, чтобы подчинить себе проституток, которых она эксплуатирует. Не может ли он быть частью этого?

– Я тоже думал о чем-то вроде этого. Но вынужден огорчить тебя: в этом районе никогда не гнездились нигерийцы… И потом, насколько мне известно, белых среди своих партнеров они не держат. Но рискну предположить, что это может быть менее структурированная банда, состоящая из людей разных национальностей, включая и нигерийцев, которая, возможно, сформировалась прямо здесь… Второй вопрос в том, с кем у них вражда. Конкурирующая банда, претендующая на территорию? Могут ли эти люди в военном снаряжении, которых видели преследующими Призрака в коридорах дневного зала, быть причастны к ней?

– Не знаю, я просто предполагаю, – оживился молодой агент. – Но что, если это не две группировки, а одна, которая разделилась на две фракции из-за внутренних дрязг?

– Да, не исключено; я об этом не подумал… Отличное замечание, Минетти.

– А я вот кое-чего не понимаю, – вмешался Колелла. – Если в основе всего лежит конфликт из-за контроля над подземными территориями, почему Призрак оставляет мертвых животных на поверхности? Разве не логичнее было бы оставлять их там, под землей?

«Да, почему?» – устало подумал Меццанотте.

– Ты прав, черт возьми; на самом деле это не имеет смысла. Кстати, если они используют подземелья в сомнительных целях, им не стоит рисковать привлечением нежелательного внимания… Поздравляю, Филиппо, ты только что разрушил нашу реконструкцию фактов.