На площади Герцога д’Аоста на клумбах и каменных ступенях спали десятки людей; какой-то наркоман, который не смог достать денег, все еще бродил в поисках пушера, поверящего ему в долг; две группы иммигрантов разных национальностей выясняли отношения, швыряясь оскорблениями и пустыми бутылками. На возвышениях, безучастные к происходящему под ними, два крылатых коня размером с мамонтов, казалось, нюхали ночной воздух своими мраморными ноздрями, готовые в любой момент взлететь.
Когда они обогнули двор, Меццанотте заметил нескольких мужчин, сидящих на корточках в промежутке между двумя остановившимися машинами и занятых копанием в открытом чемодане, который они, должно быть, только что украли у какого-то несчастного пассажира. «Так гиены раздирают на части падаль», – подумал Рикардо. Ведь ночью район вокзала превращался в дикую местность, похожую на джунгли или саванну, где ты либо хищник, либо добыча.
Следуя указаниям Харлока, инспектор припарковал машину на улице Саммартини, недалеко от того места, где разбил лагерь тот самый панк, которого Меццанотте ранее расспрашивал о смерти его собаки. Как давно это было? Чуть больше месяца, но казалось, что прошли столетия… Они взяли оборудование и пошли вдоль стены вокзала – четверо клоунов в комбинезонах и сапогах, которые выглядели так, будто только что сбежали из психиатрической больницы. К счастью, на улицах не было никого, а окна зданий, выходящих на Центральный вокзал, были почти все темны. Диггер с «конским хвостом» шел, склонившись над брусчаткой, и время от времени просматривал свои записи.
– Вот, – наконец произнес он, остановившись перед чугунным люком.
Мет достала из мешка лом и протянула ему. Харлок, немного повозившись, наконец поднял его – ровно настолько, чтобы Зеро и Меццанотте могли схватить тяжелый металлический диск и отодвинуть в сторону, стараясь не издавать слишком много шума.
Из темных глубин люка вырвался гнилой, несвежий воздух.
– Чуешь? – спросил Харлок Меццанотте, со вкусом вдыхая. – Запах неизвестности.
– И приключений, – добавил Зеро.
Один за другим «пираты» скользнули в люк и стали спускаться по ржавой железной лестнице.
Прежде чем последовать за ними, Меццанотте огляделся. В конце пустынной улицы среди окружающих зданий возвышался тонкий профиль небоскреба «Пирелли», наблюдая за беспокойным сном города. Все началось с мертвой кошки, случайно найденной на рельсах, – и подумать только, куда она его завела… Пытаясь спасти девушку, в которую он влюбился только после ее исчезновения, Рикардо собирался вторгнуться в вокзальные подземелья в поисках опасного безумца, в компании трех едва знакомых ему чудаков и вооруженный револьвером, на который у него не было лицензии, полагаясь на разглагольствования бывшего коллеги, который явно сошел с ума… Даже по его меркам это была чертовски рискованная авантюра. Странно, что до этого момента тоненький голосок в его голове не высказал ни малейшего протеста. Или, может быть, нет, это было совсем не странно. Его молчание было равносильно молчаливому согласию, потому что, каким бы безрассудным и рискованным ни казалось это решение, оно было правильным. Единственно возможным.
Пройдя несколько десятков метров вдоль канала, по которому шли пучки проводов и кабелей самых разных цветов, Меццанотте и его спутники оказались в том месте, которое должно было быть своего рода прихожей бомбоубежища. Справа лестница, ведущая к поверхности, была перекрыта кирпичной стеной.
Построенное из железобетона, укрытие состояло из двух параллельных туннелей, простиравшихся перпендикулярно путям по всей ширине вокзала и соединенных друг с другом серией коридоров. Чтобы проникнуть туда, им пришлось перелезть через сорванную с петель и теперь лежавшую на земле массивную бронированную дверь. Когда они проходили через один из туннелей, лампы на их шлемах на короткое время вырвали из тьмы несколько выцветших, но все еще разборчивых надписей на стенах – указания и правила, которым необходимо следовать во время пребывания здесь, – а также ряд металлических кронштейнов, торчащих из стены, – на них в то время должны были крепиться деревянные скамейки. На земле, среди обломков, то тут то там виднелись следы, свидетельствующие о том, что четверо диггеров были здесь не первыми, – несколько шприцов, осколки бутылок, рваный кроссовок, потрепанный и заплесневелый спальный мешок; но они казались довольно старыми.
Харлок объяснил Меццанотте, что это было первое и самое большое бомбоубежище в городе. Сама земля вокзала сделала его одним из самых безопасных, а благодаря своим размерам оно могло вместить в себя тысячи беженцев. Рикардо не хотелось думать о том, какими долгими казались часы, проведенные здесь, тем, кто сидел рядом друг с другом среди грохота и толчков взрывов, и не знал, найдут ли, выйдя на улицу, свой дом, превращенный в обломки…
