– Да, это они. Они уже некоторое время являются настоящей занозой в нашем боку.
– Когда вы сказали, что есть еще кто-то, кого беспокоит мое вмешательство в то, что происходит в подземельях, вы имели в виду этих людей?
– Именно. Они определенно не действуют в рамках закона – и, так же как и мы, хотя и по другим причинам, не хотят, чтобы на их пути стоял кто-то, кто может им помешать.
– То есть, по-вашему, это они отправили фальшивую записку о выкупе?
– Не сомневайся в этом.
Как это часто с ним случалось, пугаясь тоненького голоска в голове, Меццанотте принял решение на интуиции, не особо задумываясь над последствиями:
– Я пойду с вами.
Они поднялись по уступу к стене большой пещеры, чтобы войти в туннель, меньший по размеру, чем тот, по которому его привели в поселок. До кельтского храма они добирались другим, более быстрым и трудным, путем. Идя рядом со стариком во главе группы, Меццанотте отметил, с какой энергией и скоростью, удивительными для человека его возраста, тот поднимается в гору.
После некоторых колебаний Генерал согласился взять его с собой на операцию и даже вернул ему револьвер. По его словам, человек, хорошо обученный обращению с огнестрельным оружием, может быть полезен, учитывая, что в этом отношении его бойцы, при всем желании, оставляли желать лучшего, как и арсенал, имевшийся в их распоряжении, состоявший из старых пистолетов и винтовок из нацистского оружейного тайника, найденного в подвальном помещении. Большинство из них были непригодны к использованию, но некоторые удалось спасти; кроме того, они научились делать боеприпасы. Как объяснил Генерал, до сих пор, за исключением нескольких отдельных стычек, Сынам Тени всегда удавалось избегать открытых столкновений с этими людьми. Но если б последние обнаружили тайный ход, ведущий на третий уровень, и проникли на их территорию, прямой конфликт был бы неизбежен, и луков и копий было бы явно недостаточно. Пришлось бы любой ценой попытаться оттеснить их назад, а затем навсегда закрыть этот проход.
Пока они карабкались по извилистому туннелю, который в некоторых местах был настолько узким, что приходилось ползти на четвереньках, Генерал объяснил им, что именно разногласия по поводу того, как справиться с угрозой, привели к разрыву с Адамом. До этого момента, хотя с ним не всегда было легко иметь дело, Адам являлся неотъемлемой частью общества, ценным активом во многих отношениях. Его особые навыки и непревзойденное знание подземного мира делали его одним из лучших людей, имевшихся в распоряжении Генерала, а жрица, убежденная в том, что его простой ум делает его ближе и сопричастнее к царству духов, питала к нему нежные чувства. Адам всегда чувствовал инстинктивную враждебность к любому человеку из того, что он называл «миром свыше». Когда неизвестные люди в масках начали свои вторжения, Адам, вдохновляемый Коку, воинственным
– Кто эти люди? – спросил его Меццанотте.
– Это как раз одна из проблем, – был ответ старика. – Мы понятия об этом не имеем. Сколько б усилий ни прилагали, мы не смогли ничего о них узнать.
– Но почему они преследуют именно вас? Чего они хотят?
– Если, как полицейский, вы стоите хотя бы наполовину столько, сколько я думаю, вы должны были заметить драгоценности, украшающие алтарь богини в святилище.
Меццанотте кивнул.
– Так, значит, они подлинные?
– Верно. И, в дополнение к драгоценностям есть еще чемодан, полный чистых бриллиантов неисчислимой ценности. Вот за чем они так охотятся.
– Вы украли все это у них, а теперь они хотят забрать свое обратно? Так было на самом деле?
Генерал вскочил, и для Меццанотте его возмущение звучало искренне.
– Мы ни у кого ничего не крали, – горячо возразил он. – Это наше сокровище. Мы нашли его в этом подземелье. Оно пролежало там забытым в течение десятилетий, и мы не знаем, чтобы на него когда-либо претендовали. Кто знает как, но кто-то узнал об этих драгоценностях и хочет завладеть ими… Уже несколько лет люди в черном ищут их в подземельях. Боюсь, что теперь они подозревают о нашем существовании и о том, что мы их охраняем. В последнее время их вторжения стали более частыми и агрессивными.
Некоторое время они шли молча, пока Меццанотте размышлял над тем, что он только что узнал.
– Простите за вопрос, – сказал он в какой-то момент, – но почему вы живете в такой нищете, когда на деньги от этих драгоценностей могли бы купить все необходимое и даже больше?
