Рикардо положил папку на одну из картонных коробок и начал листать ее. Труп жертвы, незамужней женщины пятидесяти пяти лет, которая жила одна, был обнаружен в ее доме 10 мая 1998 года по заявлению соседей. Вскрытие показало, что смерть наступила примерно сорок восемь часов назад. Между ней и убийцей произошла схватка, в результате которой тот проломил ей череп, ударив ее статуэткой Падре Пио[36] из посеребренного металла, взятой из домашней утвари. На орудии убийства, оставленном рядом с трупом, не было отпечатков пальцев. Квартира находилась на втором этаже и не имела решеток на окнах, на одном из которых обнаружились следы взлома. Квартира была ограблена, но никто не мог с уверенностью сказать, что именно было украдено. Однако с самого начала все считали наиболее вероятной гипотезу о том, что это была неудачная попытка взлома. Луиза Кастрилло, должно быть, была убита грабителем, который проник в квартиру, думая, что ее там нет, или был удивлен ее ранним возвращением. Конечно, следовало задуматься, почему он выбрал именно эту цель, учитывая не слишком благополучное материальное положение жертвы, жившей на минимальную пенсию, но кто знает, может быть, она прятала какую-нибудь заначку под матрасом, и вор знал об этом… В чем не может быть сомнений, так это в том, что он был чрезвычайно проницателен и дотошен – работал в перчатках и не оставил после себя ничего. На месте преступления криминалисты не нашли никаких улик – следов, волос, органических остатков или чего-то еще, что позволило бы выйти на его след. По истечении срока, отведенного на предварительное расследование, дело было прекращено с пометкой «не раскрыто».
Рассвет застал Меццанотте все еще корпящим над протоколами и отчетами. Солнечные лучи пробивались сквозь непрозрачные от грязи стекла, безжалостно высвечивая жалкое состояние его квартиры: пыль на мебели, груды грязной посуды, кастрюли и сковородки в раковине; бутылки и банки, в которых Рикардо топил свое отчаяние после отстранения от расследования и исчезновения Лауры, все еще валялись по всей гостиной. По крайней мере, ветер, ворвавшийся в квартиру, едва инспектор распахнул окна, рассеял вонь затхлого и застоявшегося воздуха.
Вновь перечитывая многочисленные досье, Рикардо пытался понять, что делали эти папки на столе его отца в тот день, когда того убили. Несмотря на то что после перехода на руководящую должность комиссар Меццанотте больше не проводил расследования самостоятельно, он никогда не отказывался от тщательного контроля за работой своих следователей, которые постоянно обращались к нему за советом. Очень часто случалось так, что только он и был способен найти путеводную ниточку даже в самом запутанном деле. Но среди различных досье, которые комиссар просматривал на момент своей смерти, дело Кастрилло выделялось как наименее актуальное и значимое. В Милане совершались десятки убийств в год, и это было лишь одно из многих. Что могло привлечь его внимание в пустяковом ограблении, обернувшемся трагедией? Это был вопрос, которому, вероятно, суждено было остаться без ответа, поскольку комиссар никогда не говорил об этом никому, даже полицейским, ответственным за расследование, а последующая проверка документации не выявила никаких отклонений или аномалий.
В любом случае, из того, что удалось выяснить Рикардо, ничто не указывало на связь между убийством Луизы Кастрилло и подземной частью Центрального вокзала. Какой бы редкой ни была эта фамилия, ее присутствие на рисунках в пещере родителей Призрака было простым совпадением. Возможно, он просто видит связь там, где ее нет, и это лишь совпадение…
Успокоенный и разочарованный одновременно, Меццанотте продолжал по инерции перелистывать страницы дела, рассеянно просматривая их. Но когда он дошел до раздела, посвященного объектам, изъятым криминалистами с места преступления для лабораторного исследования, то, побледнев, замер. Перед глазами у него была репродукция старой фотографии-сепии, залитая кровью. Фотография была найдена под шкафом в гостиной, где лежал труп Луизы Кастрилло. Наличие крови, которая, как выяснилось позже, принадлежала жертве, позволило предположить, что она попала туда во время или сразу после схватки, поэтому криминалисты исследовали ее в надежде найти какие-то подсказки. Хотя на ней и были следы крови, с точки зрения криминалистов она была совершенно чиста – как и все остальное.
Меццанотте видел этот снимок не впервые. В тот период, когда он посвящал бо́льшую часть своего свободного времени неустанному и упорному изучению этой горы бумаг, она наверняка уже попадалась ему в руки, не привлекая его внимания. Теперь, однако, все было иначе. Ведь на том старинном снимке были увековечены два чернорубашечника, один из которых был с повязкой на одном глазу, а другой опирался на костыль.
Кастрилло и Драго. Как бы это ни шокировало его, они выглядели точно так же, как два фашиста на рисунках в пещере.
