— И что мне нужно делать? — он издевался — откровенно и нагло. — Смотреть на тебя, как будто я сейчас умру от любви? Есть из твоих рук? Тискаться с тобой по углам?
— Тискаться совсем не обязательно.
— Зря. Я бы потискался.
— Прекрати, — Таня чувствовала, как кровь приливает к щекам и абсолютно ни черта не могла с этим поделать.
— Все нормальные пары тискаются.
— Значит мы будем не нормальной парой!
Псих вскинул руки вверх, как бы говоря: «Нет так нет, не слишком-то и хотелось».
Таня выждала паузу, убедилась, что разговор окончен, и ушла на кухню, потому что половинки невкусного бутерброда в обед, скорее всего, будет недостаточно, чтобы поддерживать в ней жизнь.
Она вытащила кастрюлю из шкафчика, открыла кран, чтобы набрать воду и зависла, потому что слово «тискаться», произнесенное психом, застряло у нее в голове.
Она представила, как они зажимаются в беседке на мягких скамейках, спрятав руки под пледом, чтобы никто не догадался…
Ее бросило в жар.
Внезапно ухо опалило горячим дыханием.
— Ты слишком громко думаешь, Зайка, — прошептал псих, и Таня пихнула его локтем в живот, что было равносильно удару о гладильную доску. То есть, псих даже не почувствовал, а Таня, кажется, получила ушиб.
— Уйди, пока я не передумала!
Псих ушел, но его дурацкий смех еще какое-то время звенел из гостиной.
Они загружали в такси вещи на два дня. Таня собрала все самое теплое, что у нее было, а заодно полотенце, банный халат и, на всякий случай, беруши, потому что после выпивки мама и папа обожают спорить, как будто им по семьдесят лет.
— Готов? — спросила Таня, когда псих вышел из подъезда. Потом она увидела, что тот ведет Джека на поводке, и вскинула брови. — Ты не возьмешь его с собой.
Псих нахмурился, весь его вид как бы говорил — попробуй остановить меня.
— Что мы за родители такие, если собираемся оставить его одного на два дня?!
— Я серьезно!
Таня распалялась. Сама мысль о том, что ей предстояло пережить, вводила ее в полнейший ужас, а тут еще и этот… придурочный.
— Я тоже, — псих уперся кулаком в бок. — Либо он едет с нами, либо ты едешь одна.
Таня открыла рот. У нее было заготовлено очень много грязных ругательств, которые она берегла всю ночь, зная, что они точно пригодятся, но силы покинули ее.
Все.
Лампочка перегорела.
— Ладно.
Псих выглядел удивленным.
— Ладно? И все? Так легко согласилась?
— А есть смысл спорить?
— Нет. Но ты могла бы попытаться! Сколько нам ехать — полтора часа? Надо же мне чем-то развлекаться.
— Развлеки себя игрой в кристаллики на телефоне.
— Не сравнивай с собой, моя жизнь не такая скучная.
— Точно. Поэтому ты по двадцать часов в сутки сидишь дома…
Они спорили, пока усаживались в машину и продолжили делать это, когда тронулись с места. Таня подумала о том, что, скорее всего, дебаты престарелых сегодня будут у них, а не у ее родителей.
??????????????????????????
Мама встретила их крепкими объятиями.
Она бросилась сначала на шею Тане, а потом — психу, и обнимала его дольше, чем того требуют приличия. Прямо-таки всем своим видом показывала, как важно ей пристроить дочурку в надежные руки.
У Тани и так настроение было ни к черту, а теперь окончательно испоганилось.
Она взяла сумки и молча пошла в дом.
Отец уже вовсю мариновал мясо. Таня поздоровалась и начала выкладывать продукты из пакетов, составляя их на столе так, словно готовилась к какой-то выставке.
— Ты в порядке, дочь? — спросил папа, глядя на нее с удивлением.
— Мама правда позвала Влада?
Отец сделал такое лицо, что даже если бы это было его идеей, Таня не смогла бы на него злиться.
— Да. Они приедут к вечеру. Ты же знаешь свою маму. Она уверена, что все люди на планете расстаются исключительно друзьями. Не злись на нее.
Таня помотала головой.
— Вот бы и мне жить в таком же сказочном мире, — прошептала она себе под нос.
Они с отцом никогда особо не говорили о ее чувствах. Он был не слишком-то разговорчив, что хорошо, иначе вряд ли бы он выдержал маму на протяжении такого длительного времени.
— Какие у нас планы? — спросила Таня, когда продукты были расставлены в холодильнике.
— Обед, немного красного вина, прогулка в лес, а вечером баня с пивом. Почти как в санатории, только алкоголь вместо кислородных коктейлей.
Таня улыбнулась, прищурившись.
— Мне нравится.
Она посмотрела в окно.
У них был отличный сад, а погода как будто решила подыграть им в этом чудесном спектакле. Солнце ярко освещало каменную дорожку на заднем дворе, брошенный на зиму бассейн, заборчик, отделяющий мамин драгоценный огород от беседки и бани.
Таня вышла во двор и, подставив лицо под солнечные лучи, опустилась в широкие качели, которые стояли здесь так давно, что успели знатно обшарпаться. Но от того они не стали менее любимыми.
Свою ошибку она поняла чуть позже. Когда поерзала немного и почувствовала — очень отчетливо — как в ее безупречный зад впивается заноза.
— Черт! — сказала он, распахнув глаза.
Боль была не то чтобы прям адская… Скорее унизительная.
Ну как бы вам сказать. Попробуйте воткнуть себе в ягодицу иглу, и вы сразу поймете. А лучше — не пробуйте. Никогда не пробуйте!
