Но также от увиденной в собственной голове картине возбуждение накатило волной, а соски набухли, как бы намекая, что нужно продолжать.
Несколько раз подряд Таня повторила одними губами «чтоб тебя, чтоб тебя, чтоб тебя», после чего поднесла дилдо к губам и продолжила сосать.
И все.
Псих был с ней. Он был у нее во рту со своим терпким вкусом, он был рядом с ней, он трогал ее за лицо и хватал за волосы, он насаживал ее на себя, и Таня стонала от удовольствия, позволяя погружать в себя член снова и снова.
В какой-то момент эта игра, эта фантазия стала такой яркой, что Таня вытащила член и с закрытыми глазами проскулила:
– Давай же, пожалуйста, трахни меня.
Это было сумасшествие. Да, спасибо, Таня в курсе, что она свихнулась. Но она ничего не могла с собой поделать, даже теперь, после того, что случилось, она так сильно хотела психа, что готова была представлять его во время мастурбации, она почти чувствовала его вкус у себя во рту, она почти ощущала, как он толкается и слышала, как он дышит – прерывисто с подкрадывающимися стонами, готовясь кончить ей в рот.
В какой-то момент слезы так сильно начали жечь лицо, что Таня прервалась.
Она отложила игрушку в сторону, встала раком и, смочив слюной пальцы, начала погружать их в себя.
Она представляла, как псих смотрит на нее, как он наблюдает за ней, как его глаза вспыхивают огнем от вида на Танину киску и пальцы в ней.
Таня стонала, выгибалась, давила на стенки, раздвигая их. Она как будто действительно готовилась быть оттраханной психом.
Таня ощущала себя желейной массой, растекшейся по матрасу.
Игрушку пришлось облизать снова. Мокрая она скользнула в Танину киску почти безболезненно, мягко. Таня упала лицом в подушку и протолкнула ее до конца...
– Блять... – сорвалось с мокрых губ.
Она чувствовала себя шлюхой.
ЕГО шлюхой, даже сейчас, когда его не было рядом, когда он даже не знал, чем Таня занята. Она чувствовала себя его грязной шлюхой, которую он мог трахать без остановки часами напролет.
Так хотелось, чтобы псих ее трахал.
Таня работала рукой, то вставляя дилдо до конца, то вытаскивая его, позволяя себе отдышаться. Она так не хотела быстро кончать, хотела продлить удовольствие, но секса не было уже больше недели, а организм требовал, чтобы ему дали передышку, небольшую поблажку, чтобы хоть в чем-то он получил удовольствие.
Таня двигала бедрами, скользила грудью по простыням, а рука работала так интенсивно, что запястье начинало болеть. Но она не могла остановиться. Она буквально ощущала пальцы психа на своих бедрах, как они впиваются до синяков, как его яйца шлепают о Танину кожу, как он вгоняет до конца, а потом вытаскивает, и тело его, уже влажное от пота, полностью в Таниной власти.
Да, да, еще.
Так хотелось кончить.
Таня представила, как псих, вставляя до конца член, вдруг начинает спускать в нее сперму, и это стало последней каплей. Она буквально закричала, затыкая себя подушкой, и кончила, сотрясаясь от оргазма всем телом.
Когда вышла из душа, Джек вильнул хвостом, сидя у светящегося телефона. Он теперь всегда перевозбуждался, когда кто-то звонил. Таня прекрасно понимала – Джек скучал по психу. С ним ему было гораздо веселее, чем с Таней, и в какой-то степени ей было стыдно перед псом, но так же она ничего не могла поделать. Реальность –она такая. Родители иногда расходятся.
Увидев пропущенный от мамы, Таня почувствовала некоторое разочарование, потому что, наверное, она до конца жизни теперь будет надеяться, что псих позвонит. Но мама – тоже очень хорошо. С мамой пора уже поговорить и принести свои извинения.
Она набрала номер и, поднеся телефон к уху, начала натягивать на мокрое тело одежду.
Мама открыла ей дверь при полном параде.
– Татьяна, – сказала она, глядя куда-то мимо нее.
О господи.
Таня понятия не имела, как она переживет этот день, если он так начинался.
В девять утра она стояла на пороге родителей, пыталась поймать взгляд разобиженной мамы и прикрывалась пакетом с шоколадными лакомствами, что само по себе было странно, ведь Таня никогда не дарила маме шоколад или цветы, она предпочитала более практичные подарки.
Наверное, новой микроволновке она обрадовалась бы сильнее, но сегодня был такой повод, что... Таня решила притащить шоколад. Подсластить, так сказать, эту горькую встречу.
– Здравствуй, мама, – сказала Таня, улыбнувшись.
Протянула пакет. Мама взяла его, все еще с очень странным выражением лица, после чего отступила в сторону.
– Входи. Помоги отцу с завтраком.
И, не добавив ничего больше, она скрылась в своем кабинете, куда попасть можно было лишь по особому приглашению и исключительно со стуком.
Таня выдохнула.
Что ж, наверное, это даже к лучшему, она не была готова к разговору с мамой вот прям сейчас. Ей нужно было немного успокоиться, немного продумать речь и... возможно даже немного выпить.
У отца на кухне вовсю кипела работа.
