Яичница с толстыми кусками бекона жарилась в масле на сковороде, рядом готовился кофе, а в микроволновке что-то разогревалось. Как оказалось позже – остатки вчерашнего пирога, который мама готовила, чтобы отправить Тане курьером, но потом она вспомнила, какая она неблагодарная дочь, и передумала.
Таня придвинула к себе тарелку с овощами, взяла нож и начала нарезать помидоры кубиками для салата.
– А чем провинился ты? – спросила она у отца, потому что, очевидно, он ни за что не пошел бы готовить завтрак просто так. Отец вообще был той еще совой, он ненавидел просыпаться рано.
– Отказался сопровождать твою мать на свадьбу младшей дочери Бритулиных, – ответил он и похлопал Таню по спине, приветствуя.
– О... А кто такие Бритулины?
– Я задал твоей маме тот же вопрос. Вот, пожалуйста.
Он указал на сковородку перед собой, а потом на фартук, который криво повязал поверх своей пижамы.
Стоило признать, что отец выглядел довольно мило во всем этом.
Таня понятия не имела, что он может так выглядеть. Но с годами, всматриваясь в его лицо, в его вздернутый нос, в светлые волосы, сквозь которые прокрадывалась седина, она все отчетливее видела в нем свои черты... Вернее – в себе его черты.
Да, Таня была внешне очень похожа на папу. А характером, наверное, на маму, хоть и отказывалась это признавать.
Когда помидоры были дорезаны, Таня принялась за огурцы.
– Мама очень на меня злится? – осторожно поинтересовалась она.
Папа смерил ее таким взглядом, как будто спрашивал, не шутит ли она.
– Она не злится. Ты же знаешь свою маму, Таня. Королеве Драмы нужно поддерживать репутацию.
– Но я действительно была очень груба с ней.
– Возможно. Но когда-то ты должна была все это сказать.
Они переглянулись.
Как же потрясающе было осознавать, что пара фраз, которыми она перебросилась с отцом, могли так подействовать на нее. Таня успокоилась. Нервная дрожь в пальцах, что преследовала ее всю дорогу до родительского дома, отступила, и теперь она готова была на разговор.
– Думаю, можно накрывать на стол, – сказал отец, снимая сковороду с плиты. – Позовешь маму?
Пришлось постучать трижды.
Было очевидно, что мама услышала и первый стук, но ей нужно было выдержать драматичную паузу. Ей нужно было поступать в театральный, а не на журфак, ей-богу. Такая актриса пропадала.
– Войди, – сказала она, громко прокашлявшись.
Когда Таня вошла, мама восседала на своем кожаном диване в совершенно неудобной позе, поставив на колени ноутбук и глядя задумчиво в стену. Было ясно, как дважды два, что то время, пока она игнорировала Танин стук, она принимала эту позу.
– Мам, завтрак готов, – произнесла Таня, становясь напротив нее.
– Поешьте с отцом без меня.
– Прекрати. Отец в принципе завтракает одним кофе, а одной мне всю ту гору еды не съесть, так что...
– Я не могу есть, Таня, – наконец, она посмотрела на нее. – Привкус предательства и неблагодарности перебивает мой аппетит.
– Господи, мам, ну хватит, – Таня села рядом с мамой и взяла ее за руку. Она прекрасно знала, что мама уже давно простила ее. Это была ее мама, она любила устраивать концерты по заявкам, но она была и оставалась ее мамой. – Я виновата перед тобой, прости меня.
Она оглядела Таню с головы до ног, как будто искала в ней изъяны. Как будто пыталась понять, достаточно ли она настрадалась в дни их ссоры.
– Ты умеешь выбирать выражения, которые звенят у меня в голове, – сказала мама с осуждением.
– Это было ужасно, я знаю. Больше такого не повторится. Но ты должна понимать, что я уже взрослая. И мне трудно принять, когда ты вмешиваешься в мои отношения или...
– Я не вмешиваюсь! – вспыхнула мама.
– Вмешиваешься, – мягко поправила Таня. – Барбекю с Владом и его девушкой? Как это называется? Так нельзя делать, понимаешь?
Она прижала мамину руку к своей щеке и, наконец, взгляд ее потеплел, а пальцы скользнули по Таниной коже.
– Ладно. Наверное, ты права. Расскажешь, что у вас там случилось с Егором?
Таня кивнула.
– Расскажу, но чуть позже, хорошо? Пока мне и самой надо со всем разобраться.
Она и правда готова была поговорить с мамой про психа, про все, что произошло, про Костю и Алису. Но перед этим, нужно было сложить свое мнение на этот счет. А Таня понятия не имела, как она относится ко всей этой ситуации.
Та, прежняя злость на психа прошла, и теперь ее мучило чувство, что она поспешила.
Поспешила выгнать, не дала оправдаться, сказать что-то в ответ...
Позволила просто уйти.
– Ну так что, ты простишь меня? – спросил Таня снова, когда мама погладила ее по голове.
– Я подумаю об этом, – ответила она, снова включая этот свой голос. – Но тебе придется пойти со мной на свадьбу Бритулиных, потому что твой отец не хочет оказывать мне такую честь.
– О боже мой...
От новой ссоры их спас папа. Он появился в дверях и, прислонившись к косяку, сказал:
– Эй, девчата, даже у меня слюнки потекли от этой яичницы, вы идете или нет?
