– Ты при смерти? – спросила она у мамы, не зная, что еще ответить.
– Нет, но могла бы быть! – Таня очень боялась, что мама продолжит эту тему, ведь она обожала преувеличивать и превращать даже самых крошечных мушек в слонов. Но, очевидно, их последний разговор пошел ей на пользу, потому что она вдруг продолжила. – Ладно, это все неважно. Лучше скажи мне, в чем ты пойдешь завтра на свадьбу? Не могу определиться с платьем, а мы с тобой должны сочетаться друг с другом. Я вычитала в одном журнале, что...
Мамин голос вдруг размылся и смазался, стал звучать глухо, как будто кто-то убавил звук. Таня пыталась разобрать, что она говорит, но у нее так сильно звенело в ушах, что она просто не могла...
Прямо перед ней у подъезда дома напротив стояли Егор с Костей. Они, облокотившись на машину, что-то курили, передавая из рук в руки, и разговаривали.
Таня не слышала маму, их она не слышала тоже. Она только видела, как двигаются их рты, выдавая слова, но о чем шла речь она никак не могла понять...
В какой-то момент псих повернул голову, и Тане показалось, что он смотрит в ее сторону. Она быстро нырнула за один из мусорных баков, опустилась прямо на задницу, тяжело дыша.
Сердце колотилось, как ненормальное, руки тряслись. Мама продолжала что-то щебетать в телефон, и когда Таня сделала слабую попытку прислушаться к ней, она поняла, что понятия не имеет, о чем мама говорит.
– Так что? – спросила она.
Таня выпучила глаза, быстро пытаясь сообразить, что же ответить ей, чтобы не выдать себя.
– Что?
– Ты наденешь платье или какой-то костюм? И какого цвета будет твой наряд?
– Надену куда, мам?
Мама вздохнула в трубку. Но, надо отдать ей должное – не психанула и не начала называть ее неблагодарной. Она выдержала паузу, как будто делала дыхательную гимнастику, после чего каким-то невероятно осторожным тоном ответила:
– На свадьбу к дочери Бритулиных, дорогая. Ты обещала со мной пойти, помнишь?
Нет, она не помнила. Вернее – предпочла забыть об этом, ведь она понятия не имела, кто такие Бритулины и знать не знала про их дочь. Она надеялась, что мама и сама забудет об этом или разругается с этими самыми Бритулиными и им не придется идти (а такое случалось часто). Но не вышло.
– Я... Еще не думала, в чем я пойду. Решу вечером, – сказала Таня и сковырнула облупившуюся краску с мусорного бака.
Мама вздохнула, назвала ее поступок «не самым ответственным», и Таня снова почувствовала себя так, как будто разговаривает с совершенно чужой женщиной, ибо ее мать никогда не отличалась ангельским терпением.
Мама попросила ее перезвонить через несколько часов, и Таня дала клятву, что не подведет ее. После чего отключилась, выдыхая.
Она как будто все это время держала один и тот же глоток воздуха во рту, пробуя его на вкус, как дегустатор на винодельне.
И как только она сделала это, почувствовав невероятное облегчение, ее вдруг накрыло тенью, и псих, облокотившись локтем о мусорный бак, за которым Таня сидела, спросил совершенно спокойно:
– У тебя дома тараканов травят или что?
Таня прищурилась, оглядывая его с ног до головы.
Захотелось вцепиться в его горло зубами и выпить всю-все его кровушку до последней капли.
Таня встала, отряхивая задницу, с вызовом задрала вверх подбородок. Лицо Егора было веселым, взгляд – насмешливым, как будто он не писал ей эти откровенные, наполненные болью сообщения пару часов назад.
Таня хотела послать его, но так долго выбирала формулировку («к черту» или «на хрен?»), что передумала. Вместо этого она просто толкнула психа плечом и гордо прошла мимо, держа спину так прямо, что, в конце концов, она заболела у нее через десять секунд.
Полли поправила бретельку на ее плече и разгладила складочку на платье. Таня поискала взглядом сумочку, которую купила специально под это платье, потом вздохнула и продолжила свой рассказ.
– Он почему-то думает, что мне нужны его чертовы сообщения, и заваливает ими меня с головы до ног!
Телефон пиликнул в подтверждение ее слов. Таня дернулась. Полли шлепнула ее по попе и заставила снова посмотреть на себя.
Она помогала Тане «принарядиться» (формулировка мамы) к свадьбе, ведь без Полли она бы в жизни не стала заморачиваться с тем, чтобы выглядеть хорошо. На кой черт? Она даже не знает этих людей!
– Ты что-то отвечаешь ему? – спросила Полина, наконец, оставив в покое ее наряд. Руки ее надавили на Танины плечи, и она развернула ее к зеркалу.
Таня с восторгом оглядела себя. На ней была старая-добрая классика, красивое темно-синее коктейльное платье, которое Полли вытащила из своих вещей. Казалось бы, никакого огромного декольте, никакой экстремальной длины, облегающее и красиво обтягивающее ее платье, оно не было каким-то сверхъестественным. Но ей безумно нравилось то, что она видела. В комплекте с небрежными локонами и красивым вечерним макияжем, смотрелось все это очень эффектно.
– Ничего я ему не отвечаю, – ответила Таня, поправляя волосы. – Но ему и не нужны мои ответы, он и сам с собой отлично общается.
