– Как только я покинул храм, то вскочил на лошадь и чуть не загнал её, пока скакал обратно к пещере. Когда приехал, думал, что услышу сорванный от крика голосок и увижу зарёванную Санджану. Но нет, Гро лежал перед входом в пещеру, а Санджана сидела с ним рядом и сосредоточенно выколупывала зёрнышки из половинки граната, что я оставил ей с вечера. Не ожидал, что гранат с множеством мелких зёрнышек может так надолго увлечь ребёнка, но оказывается, это действенный метод, если нужно оставить Санджану надолго одну. Правда, после этого я опробовал его только раз, когда настало время возвращаться к тётушке Тамани, чтобы отдать ей деньги, якобы уплаченные жрецами за Санджану.
– Даже интересно, что же она сказала, когда получила выкуп за дочь?
– Что боги благословили её семью и теперь они заживут лучше прежнего. А что она ещё могла сказать? После Санджаны она родила восьмого ребёнка. У них с Амришем очень бедная семья, а у тётушки слишком много забот, чтобы проникаться нуждами и чаяниями всех своих детей. Они с Амришем были рады, что хотя бы одну дочь смогли пристроить в хорошие по их мнению руки. То, что будет с ней лет через семь, их не особо волновало, ведь на всё есть воля богов, а людям оспаривать эту волю непозволительно. В общем, я расстался с тётушкой и её мужем, а сам вернулся к оврагу, где оставил Санджану и Гро. Гранатовые зёрнышки её снова надолго отвлекли, но как только я появился, она первым делом спросила, где мама. А я и не знал, что ей ответить. Что мама продала её жрецам и очень рада, что больше никогда её не увидит? Что мамы в жизни Санджаны больше нет? Единственное, что я мог, так это напомнить ей слова её отца. Перед тем как отправить нас в храм, он сказал Санджане, чтобы она слушалась меня, ведь я отвезу её в светлое и благостное место, где ей всегда будет хорошо и весело. Поэтому, как только Санджана заговаривала о маме и братьях с сёстрами, я напоминал ей, что мы едем в большой светлый город, где ей будет хорошо, намного лучше, чем дома. С каждым днём она всё реже спрашивала о родных. И с каждым днём мы всё больше отдалялись от её родного дома и продвигались на восток к морю. О поездке к храму Мерханума уже не было речи. Для выполнения поручения профессора я сильно поистратился, да и нельзя было появляться с Санджаной в городах и деревнях, чтобы не пошли ненужные мне слухи. В общем, я решил завершить поход и ехать к побережью, к местечку между двух городов, где меня должен был забрать Рагнар. Только до дня нашей оговорённой встречи оставалось полторы недели, так что пришлось нам с Санджаной пожить на берегу моря, прикончить остатки съестных припасов и добавить в рацион лесные фрукты.
– Не представляю, как ты столько времени справлялся с четырёхлетним ребёнком.
– Очень просто. Пришлось вспомнить времена, когда мне было одиннадцать, и я вернулся из Старого Сарпаля во Флесмер к маме и Мие. Ей тогда как раз исполнилось четыре. Так что я осведомлён о всех девчоночьих проблемах и детских трудностях. Я просто ухаживал за Санджаной как когда-то за своей сестрёнкой. Собственно, Санджана и есть моя троюродная сестра. Но когда на рейде встал корабль Альвиса, и Рагнар прислал за мной шлюпку, всё очень сильно изменилось. Как только Рагнар увидел, что я поднялся на борт с девочкой на руках, его пробило на смех, и он долго не мог успокоиться. Он тут же припомнил мне моего отца, моего единокровного брата Юнитынто и сказал, что Вистинги неисправимы. Он как и ты решил, что Санджана – моя дочь, а её мать, моя давняя любовница, померла или вышла замуж за другого. У меня в тот день не было настроения оправдываться и разубеждать его. Я был занят Санджаной, учил её принимать ванну и не бояться воды, стирал ей одёжку, объяснял, что теперь надо есть ложкой, а не руками, и сидеть на полу больше не стоит, для этого есть стулья. Много забот навалилось разом. Перед сном я всё думал о том, что будет, когда мы доберёмся до Флесмера. Решил, что с карьерой исследователя придётся завязать и ограничиться кабинетной работой – у меня ведь теперь ребёнок на воспитании и длительные командировки я себе позволить больше не могу. Я даже начал подумывать, где найти подработку, чтобы дать Санджане всё, что есть у любого тромского ребёнка и через несколько лет не угодить в финансовую пропасть. Но как только мы сошли на берег в порту и добрались до дома, меня там неожиданно встретила мама. Оказывается, они с отцом снова вдрызг разругались, и она переехала в свой дом. А ещё выяснилось, пока я ехал, Рагнар успел обзвонить всех наших родственников и разболтать, что в семье Вистингов пополнение. Так что мама с порога взяла у меня сонную Санджану, а та прижалась к её груди и так тихо протянула: "Мама". Наверное, она бы любую сарпальскую женщину в тот момент так назвала, потому что… потому что любому маленькому ребёнку в первую очередь нужна мать. Не отец, не опекун – мать. А я её у Санджаны отнял. И тут у меня всё внутри перевернулось от осознания, что же я натворил.