– Нет, ничего неприятного и болезненного в твоём вопросе нет. С матерью Жанны всё хорошо. Она живёт в ормильской деревеньке, занимается старшими детьми и домашним хозяйством. Отец Жанны живёт там же и зарабатывает на жизнь всей семье тем, что выращивает ячмень на арендованном поле.
– Что? – мне показалось, будто я ослышалась. – Отец? А ты?..
– Забавно, что ты первым делом подумала на меня. Хотя, все так думают. Но я их не разубеждаю. Ради самой Жанны, раз уж я принял на себя ответственность стать для неё новой семьёй.
– Постой, ты хочешь сказать, что у Жанны другие родители? И они живы?
– Да.
– Тогда почему она здесь?
– Потому что она больше не часть их семьи.
– И что это значит? Как вообще родители могут отдать своего ребёнка чужому человеку?
– Ты задаёшь не те вопросы, Эмеран. Все они вторичны.
– Да? И что же я должна спросит в первую очередь?
– Какое сарпальское имя созвучно имени Жанна.
– Точно, я уже об этом задумывалась. Так как её зовут на самом деле?
– Санджана. И я уже немного рассказывал тебе о ней.
Меня словно молнией ударило. Как тогда, у огненных врат, через которые мы прошли, чтобы просить чудодеев об исцелении для маленькой девочки.
– Так Жанна твоя троюродная сестра? – вспомнила я. – Та самая? Та, ради кого ты хотел уйти в мрачный мир безмолвия и отдать свои годы, лишь бы боги ниспослали ей исцеление?
– А ты ради неё отдала чудодеям свой амулет. И в это же время на другом конце обитаемого мира Жанна нашла в минеральном источнике красный янтарь с муравьём внутри. И с тех пор как нашла, больше не болеет постоянными ангинами и воспалениями лёгких. Даже не простужается. Выходит, она заполучила самый сильный амулет, который бережно хранит её от всех напастей. Ну, а я получил доказательство, что пустыня Мола-Мати соединяется с Полуночными островами незримыми проходами, через которые можно даже переправлять предметы. Пусть амулет после такой транспортировки и поменял свои параметры, но суть его осталась прежней.
У меня голова пошла кругом от признания Стиана. Мне даже в голову не могло прийти, что спасённая им больная девочка, которую хотят забрать себе сарпальские боги, живёт вовсе не в старосарпальской деревне, а в Тромделагской империи. И я даже представить не могла, что она не просто одна из череды многочисленных родственников Стиана, а почти что его приёмная дочь.
– Почему ты увёз её от родителей? Они так просто отдали Санджану тебе, потому что бедны? Они не могут прокормить старших детей и потому пристроили младшую в добрые руки? Я не понимаю, что ими двигало, как они вообще могли отказаться от ребёнка.
– В Сарпале это не такая уж сложная дилемма – кормить ли девочку, чтобы однажды она ушла в чужую семью к мужу, да ещё и приданое из дома с собой унесла, или отдать её поскорее куда-нибудь, лишь бы остальным детям на обед досталось побольше кукурузной похлёбки. Знаешь, как моя мама, когда она ещё была Маджулой, попала в Тромделагскую империю? Когда умерли её родители, её с сестрой и двумя братьями забрали к себе родственники. А потом эти же родственники подумали и решили, что старший мальчик уже годится для работы в их саду, старшая девочка может нянчить младшего брата, пока он не подрастёт и тоже не начнёт работать в саду, а младшей девочке ещё долго придётся взрослеть, чтобы и от неё была хоть какая-то польза. Вот так мамина участь и была решена. Её родная бабушка подговорила свою невестку, и та опоила маму слабым наркотиком, чтобы она долго спала и не просыпалась. А родной дядя положил маму в коробку с фруктами, прикрыл листьями и отнёс с другими коробками в трюм торгового тромского судна, которое принадлежало Рудольфу Крогу. Маму обнаружили только, когда судно зашло в порт Флесмера. Хорошо, что всё обошлось – наркотик был слабым и в трюме было много фруктов, чтобы не умереть с голоду. Мама выжила, обрела новую семью и никогда не знала нужды и голода. Ей очень повезло. А вот Санджану ждала совсем другая участь.
Мороз пробежал по коже. Я боялась услышать, что же родители Санджаны уготовили родному дитя, но Стиан решил начать издалека: