Стиан ничего ему на это не ответил – видимо экономическое положение Старого Сарпаля ему хорошо известно, как и незавидное положение простых людей. И всё же румелатцы упорно бегут из-под власти Алилаты на восток. Выходит, они знают, что под властью Сураджа им будет лучше. И дело, кажется, не в деньгах… Может, они бегут от кровавого культа Камали? Или от изуверских наказаний вроде того, что когда-то выбрал себе Сеюм? Сложно сказать. Надо для начала увидеть хотя бы одно румелатское поселение.
Долго ждать мне не пришлось. Ближе к вечеру мы набрели на живописный водопад. Он срывался с высокого обрыва и бурными потоками стекал в реку, что тут же распадалась на два русла. Такое редкое явление я не могла упустить, и нам пришлось ненадолго остановиться, а после преодолевать два хлипких мостика, чтобы перебраться на другую сторону долины.
Незадолго до захода солнца мы набрели на скошенные поля, где крестьяне заканчивали свою работу. Вместе с ними мы и направились к ближайшей деревне, где нам пообещали постой.
Мужчины и женщины всю дорогу кидали на меня, мою камеру и Стиана заинтересованные, а порой и подозрительные взгляды, от которых мне хотелось поёжиться и плотнее завернуться в жёлтую накидку и даже накинуть на голову капюшон, чтобы плотно закрыть лицо.
– А кто такие сюда пожаловали? – задорно спросила молодая крестьянка с поблёскивающим в закатных лучах серпом в руке. – Фокусники или лицедеи? Небось, издалека приехали. С побережья, где заморские бесы раньше водились?
– Это тебе не комедианты и не демоны, милая девица, – ответил ей Сеюм. – Перед тобой хранительница священного сосуда и её верный слуга. Они едут в Барият к царице Алилате, чтобы преподнести ей в дар утраченную реликвию.
– Слишком уж твоя попутчица белокожа для хранительницы реликвий, – усомнился кто-то в толпе. – И что за реликвия спрятана в её коробке на ремешке?
– Это не реликвия, а камера… – хотела было сказать я, но Сеюм меня прервал:
– Учение Красной Матери прошло сквозь века и до сих пор воспоминает сердца не только во всех концах Сарпаля, но даже далеко за морем. Перед тобой жрица Камали из самого северного её храма.
– Жрица, говоришь? А что за реликвия при ней? – поинтересовалась девушка.
– Утраченная, – с нажимом повторил Сеюм. – Вот когда царица Алилата примет её в великом храме Камали, тогда и узнаешь, что за реликвию везут с собой эти двое.
– Ой, скрытный какой, – дерзко усмехнулась девушка. – А сам-то ты кто такой? Слуга слуги или проводник по румелатским дорогам?
– Я служитель Красной Матери, острячка. Я покинул монастырь в Матуне, чтобы исполнить наказ царицы и помочь охранительнице привезти реликвию в Барият.
– Так ты странствующий монах? – тут же вопросил заинтригованный голос из толпы. – И ещё заморская жрица вместе с тобой? Так что же ты молчал? У нас монахам всегда рады. Вазир, беги скорей к дому госпожи Сарии, скажи, чтобы стол для дорогих гостей накрывали.
И юноша по имени Вазир со всех ног припустил вперёд, а мы, доехав до деревни, тут же попали на постой в большой светлый дом – один из двух десятков огромных домов, что стояли в этой деревне.
Пока мужчины распрягали наших лошадей, а игравшие во дворе дети тискали растерявшегося от такого внимания Гро, мы пересекли порог и очутились в огромном помещении, где нас уже ждали.
Женщины в годах и даже старухи накрывали расставленные в центре одной-единственной комнаты столы, суетились у печи в углу и даже расстилали вдоль стен ряды спальных мест в ожидании вернувшихся с поля работников и гостей – то есть нас.
За ужином, что изобиловал свежими фруктами и сочным мясом, я внимательно наблюдала за тремя десятками домочадцев и всё пыталась понять, как они уживаются в этом странном помещении, где нет никакого разделения на комнаты, кухню и кладовки, где всё общее, всё на виду. Почему бы им всем не расселиться по отдельным домам, пусть и меньших размеров, но жить в спокойствии и относительном комфорте?
Вопросов было много, и ответов на них я не находила. Зато у меня было время понаблюдать за грузной седовласой женщиной, что восседала во главе центрального стола и повелительными жестами руководила юношами-разносчиками, чтобы те вначале раздали еду детям, потом их матерям, следом другим женщинам, и лишь в самом конце подали остатки трапезы мужчинам. Что-то мне это напоминает. Точно, рассказ Стиана о жизни сахирдинских гиен. В их стаях царит матриархат, и самки тоже вначале отдают добычу щенкам, лишь потом едят сами, оставляя самцам объедки. Правда, здесь никаких объедков на столе не было. Всем согласно очереди досталась обильная порция рагу с мясом. Кажется, это очень богатый дом и тут точно никогда не голодают.
После трапезы глава семейства принялась раздавать распоряжения всем домочадцам от юных девушек до старцев: что им нужно сделать по хозяйству сегодня и что предстоит сделать завтра. А потом дело дошло и до нас:
– Сестра и братья, благословите этот дом. Пусть Красная Мать обратит на него свой лик и дарует благодать моему роду.