Мы шли дальше по улочке, а я не переставала удивляться раскрепощённости здешних нравов. Даже в жатжайском горном городке девушки завлекали понравившихся им мужчин в свои дома, а тут… Тут и дома какие-то неправильные: большие, просторные, но без разделения на укромные уголки. В них совсем нет места личному пространству. Видимо, поэтому даже мужьям с жёнами приходится уединяться в лесу, чтобы об их утехах не узнали вездесущие дети и прочие невольные свидетели из числа домочадцев. И всё же, почему тогда они не строят отдельные дома, пусть и небольшие, но исключительно для себя, своей собственной маленькой семьи? Неужели им нравится всякий раз убегать от родни в лес? Или это такая румелатская романтика?
– Эй, светлоглазый, – внезапно послышалось позади, и вскоре нас нагнала улыбчивая девушка, чтобы остановиться напротив Стиана и сказать ему, – как тебе наша деревня? Хорошо ли тебя приняли в доме Сарии?
– Хорошо, я всем доволен, – ответил он. – А ты, стало быть, в другом доме живёшь?
– Да. Я Назифа из рода Хадии. Вон дом моей бабушки.
Она махнула рукой в сторону здания через дорогу и снова воззрилась на Стиана с подозрительной улыбкой, но тут же сделала пару шагов назад, когда заметила, что Гро её внимательнейшим образом обнюхивает.
– Значит, твоя бабушка глава твоего рода? – спросил Стиан.
– Конечно. Здесь у каждого в доме командует или бабушка, или сестра бабушки или на худой конец её старший брат. А ты, стало быть, не знаешь наших порядков?
– Увы. Но очень бы хотел узнать. Расскажешь мне о деревенских обычаях?
– Расскажу, – игриво улыбнулась она. – Но только если пойдёшь со мной. Мне сегодня нужен друг для прогулки. Побудешь им?
– Другом для прогулки? Как странно звучит, но ладно. Если хочешь прогуляться, мы составим тебе компанию.
– Нет, – рассмеялась она. – С твоей госпожой я гулять не стану. Мне нужен ты.
Тут она снова игриво улыбнулась, а я опустила взгляд и, наконец приметила плед в её руках.
– Никуда он с тобой не пойдёт, – поспешила вмешаться. – Ищи себе другого друга для ночных прогулок по лесу.
– Это почему? – вздёрнула бровь девушка. – Говорят, ты жрица, а всем известно, что жрицы берут себе в слуги вовсе не усечённых монахов, а настоящих мужчин. Этот-то вон какой высокий и крепкий – точно настоящий.
– Настоящий, да не для тебя, – начала закипать я.
– Ай, какая грубая, – попрекнула меня девица. – Ведёшь себя как неотёсанный мужлан из прежних времён. Что тебе, жалко поделиться слугой?
– Ты права. Жалко.
Стиан всё это время стоял рядом и с полуулыбкой поглаживал Гро. Кажется, его даже начала забавлять наша перепалка, пока нахалка с подозрением не протянула:
– Какая-то ты неправильная жрица. Камали велела своим дочерям не привязываться к мужчинам, ибо от них в жизни много бед и несчастий. Будь свободной и другим давай свободу – это завещала нам царица Генетра. А ты вцепилась в своего слугу, будто не только его временем распоряжаешься, но ещё и жизнью. Почему за него решаешь, с кем ему и куда идти? Неправильно ты себя ведёшь, жрица, совсем неправильно. Вот если в твоём храме узнают, что ты привязалась к мужчине, то тебя тогда…
Так, кажется я сказала что-то не то, и скоро эта девица поймёт, что никакая я не жрица Камали, как убеждал всех Сеюм. И тогда у нас у всех будут большие неприятности…
– Прости Насифа, – вдруг заговорил Стиан. – Я бы рад пойти с тобой, но не могу. Скоро в доме Сарии закончат петь песнь возрождения, и нам с госпожой нужно будет вернуться туда, чтобы завершить ритуал. И вообще, мы охраняем очень важную реликвию, и поэтому…
– Поэтому ты слабак, – дерзко кинула ему девица, – выслуживаешься перед жрицей, чтобы получить со стола кость повкуснее. Прям как твой пёс, блохастый и грязный.
На этом она гордо вздёрнула подбородок, развернулась и ушла, а мы так и стояли, растеряно глядя ей в след.
– Да ладно, не такой уж он и грязный, – потрепав Гро по голове, буркнул Стиан. – И уж точно не блохастый.
– Не бери в голову, – сказала я. – Она просто язва, хотела уколоть тебя.
– Это я понял. Не понял только, почему здешняя девушка так агрессивно требуют к себе внимание незнакомого мужчины. Видимо, это как-то связано с привилегированным положением здешних женщин.
– А оно здесь так уж привилегированно?
– Несомненно. Ты же слышала, каждая семья здесь ведёт свой род по женской линии. Надо бы спросить об этом Сеюма.
Дождавшись, когда раскатистое песнопение в доме, где мы остановились, затихнет, мы вошли внутрь. Странное зрелище предстало перед нашими глазами: домочадцы и стар и млад лежали, сидели, катались по полу. Кто-то плакал, кто-то смеялся, а кто-то забился в угол и пытался отогнать от себя невидимого врага. Что это? Религиозный экстаз, о котором я читала лишь в монографиях Стиана? Или всему виной наркотический напиток вроде того, который делает для гамборских селян бывший рыбак Ирфан?
– Красная мать, пощади… прости и благослови… я вижу тебя, вижу… – то и дело слышались отовсюду обессилившие голоса женщин и мужчин.