– Я благословлю твой дом, госпожа, – пообещал Сеюм. – Только ритуальных инструментов при мне нет. Видишь ли, мы едем в Барият издалека. Мы только что покинули земли злодея Сураджа, а там опасно иметь при себе ритуальные барабаны и дудочки.
– На алтаре есть всё, чтобы сыграть песнь возрождения, – сказала хозяйка, а в голосе её появился явный скепсис. – Пусть тогда жрица возьмёт барабан, а мои дочери подыграют ей, пока она будет петь.
Старуха тут же метнула на меня грозный взгляд, а я растерялась. Я же не знаю ни одного гимна. Что я должна буду петь?
– Нельзя, – покачал головой Сеюм. – Жрица Имрана везёт с собой в Барият очень ценную реликвию. Они призвана охранять её и день и ночь, и потому не может отвлекаться даже на молитву во славу Камали. И её слуга не может. Не смотри на них, госпожа. Я всё сделаю сам. Веди меня к семейному алтарю.
– Постой, – осадила его хозяйка, – что-то много всего ты мне говоришь. Может, зубы заговариваешь? Я смотрю, одет ты совсем не как монах. Слишком уж богато. И слуга охранительницы лучше неё выглядит. Отчего так? Может, потому что никакие вы не служители Камали? Разбойники, небось. Пограбили проезжего купца, вещи из его сундука на себя нацепили, а в тех сумках у вас, небось, награбленные монеты лежат. Вот что, убирайтесь-ка вы из моего дома. Нам здесь лихие люди не нужны. Аршад! – кликнула она молодого человека, – иди в конюшню, запрягай лошадей нашим гостям, и пусть едут куда хотят.
Кажется, обстановка накаляется. Нас уже просят на выход, а ночевать в поле под открытым небом мне совсем не хочется. Мало ли что может случиться с человеком в кишащем камалистами Румелате, если не найти убежища на ночь.
– Не сердись, госпожа, – обратилась я к женщине. – Барабанов и дудочек при мне нет, но есть настоящий ритуальный кинжал. Правда, он заперт в шкатулке на замок. Я бы его тебе показала, но очень уж он опасен для находящихся рядом мужчин.
– Мои братья, сыновья, племянники, внуки и правнуки верны Красной Матери. Её карающий перст не дотянется до них.
– Я в этом не уверена. Не хочу рисковать твоими домочадцами.
– Потому что никакая ты не охранительнице и не жрица. И кинжала при тебе нет. Иди-ка отсюда. И дружков своих с собой прихвати.
– Постой, – предприняла я последнюю попытку. – Я покажу тебе реликвию, которую должна отвезти самой царице Алилате.
– Имрана, нет, – шикнул на меня Сеюм.
– У нас нет другого выхода, – шикнула я в ответ.
– Реликвию? – заинтересовалась старуха. – Ту самую, что ты таскаешь с собой в коробке на ремешке?
– Нет, это не она. Реликвия лежит в моей сумке. Надеюсь, она убедит тебя, что никакие мы не разбойники, и наша совесть чиста.
А дальше мне пришлось подойти к сваленным в углу сумкам, чтобы выудить из одной из них заветную склянку. Как же мне не хотелось брать её в руки, но ради ночлега на что только не пойдёшь.
Вынув сосуд, я развернулась лицом к притихшим обитателям дома и увидела священный ужас в их глазах. Люди попадали на колени и подобострастно зароптали:
– Красная Мать, смилуйся, мы твои послушные дети и верные слуги, благослови и помоги…
Я опустила глаза и заметила слабое зелёное свечение в склянке. Ура, чудо свершилось и повергло в священный трепет преданных камалистов. Не знаю, за кого они приняли Генетру, вернее, её голову, но она их точно впечатлила.
– Сёстры и братья, – отвлёк их внимание Сеюм, – а теперь споём песнь возрождения. Пусть Красная Мать услышит ваши молитвы…
Стоило ему это сказать, и девушки с женщинами тут же расползлись по углам, но вскоре вернулись в центр комнаты со знакомыми мне костяными инструментами в руках. Проклятье. Если они сейчас заиграют ту самую монотонную песнь, моя психика не выдержит, и я снова впаду в транс.
– Эмеран, идём отсюда, – шепнул мне Стиан. – Оставь им голову, пусть молятся на неё.
– Но я же охранительница и не могу…
– Можешь. Они ничего не заметят, а Сеюм сам присмотрит за сосудом.
Как только застучали ручные барабаны, мои ноги начали наливаться свинцовой тяжестью. Так, кажется, начинается…
Недолго думая, я поставила склянку с головой на пол, а в следующий миг Стиан схватил меня за локоть и выволок прочь из дома.
Позади уже слышались раскаты барабанного боя и бормотания певуний, а мы втроём с Гро уже шли по оживлённой улочке, где нам то и дело встречались парочки: молодые люди обнимались с беззаботными девицами и весьма настойчиво вели их в сторону зарослей. А девицы держали в руках свёрнутые пледы и весело смеялись, когда их кавалеры шептали им что-то на ушко или щипали за мягкие округлости.
– Это то, о чём я думаю? – растеряно шепнула я Стиану, – они идут с пледом в лес, чтобы…
– Думаю, да, – тут же ответил он.
– Не слишком ли фривольно для Сарпаля?
– Для Сарпаля, может, и да, но, видимо, не для Румелата.