Иногда мы вместе покуривали – по вечерам, за чашкой чая, болтая о всякой ерунде. Темы для разговоров у нас уже появились. В основном это были ее мемуары – воспоминания об ушедшей и красивой жизни. Им она предавалась с тихим восторгом. «Моя Дольче-Витта», – с грустью вздыхала Королевишна.
А ведь совсем неплохая была у нее жизнь! – думала я.
Особенно на фоне всех остальных женщин страны, для которых лучшим подарком считалась… пара колгот.
По вечерам я занималась своими делами: варила обед, гладила белье.
Лидия Николаевна непременно сидела рядом. И говорила, говорила… Словно хлынули вешние воды! Вот уж никогда не подумала бы, что она может быть такой разговорчивой! Выходит, расположилась она ко мне. И мне оказана высокая честь.
Как-то вечером, придя с работы, я увидела ее сияющую физиономию.
– Лида! Я… протерла пыль! Во всех комнатах, представляете? Надо же поддерживать порядок, так?
Я сделала большие «глаза»:
– Какая же вы умница, Лидия Николаевна! Просто герой!
Она чуть ли не зарделась от похвалы. И я поняла: пыль она вытерла исключительно для меня. Раньше ее это просто не волновало.
И еще чудеса – Королевишна почти перестала ко мне цепляться и почти перестала капризничать.
Мыла за собой посуду, если я была на работе. Отчитывалась – будто я просила ее! – за пройденный день: «Звонила Евке, ах-ах, там снова кошмар! Соседка принесла тухлую курицу и взяла с Евки деньги. А Евка побоялась ей высказаться и швырнуть курицу в ее наглую морду! Обидится ведь и пошлет Евку подальше. И тогда совсем ей труба… Вот что такое одиночество, да?» – спросила она как-то, по-собачьи заглядывая мне в глаза.
Я только пожала плечами. Пусть поволнуется! Пусть! Я, между прочим, не крепостная! Захочу – только вы меня и видели!
А в целом мы жили мирно. И даже неплохо – врать не буду.
А однажды… Я сидела за кассой и услышала знакомый голос:
– Здравствуйте, Лида! Вы?! Вот удивили!..
Я подняла глаза и увидела Германа Ивановича, участкового доктора.
И почему-то я страшно смутилась. Почему – сама не пойму. Что тут стыдного, что я сижу за кассой в магазине?
Я посмотрела на него и дернула плечом:
– Чем же, интересно, я вас так удивила?
В этот раз он не показался мне таким уж противным – даже наоборот, вполне представительный и приятный мужчина. Не совсем в моем вкусе, но… при чем тут мой вкус? Можно подумать…
А вечером, после смены, он ждал меня у двери магазина, держа в руках бордовую розу на длинном стебле.
– Это свидание? – недобро усмехнулась я.
– Пока… нет, – спокойно ответил он. – Свидание будет завтра. Если, конечно, вы не будете против!..
Я внимательно на него посмотрела:
– А зачем это вам, Герман Иванович?
Он усмехнулся:
– Не понял… Что «это»?
– Не стройте из себя дурака! И вообще я устала! – бросила я и пошла вперед.
Герман обогнал меня, сунул в пакет шипастую розу и беспомощно развел руками:
– Пригласить на свидание симпатичную женщину – это, по-вашему, что? Преступление?
– Послушайте! – Я остановилась и в упор посмотрела на него. – Мы с вами, как мне казалось, не слишком друг другу симпатизировали! Или я ошибаюсь?
– Вы ошибаетесь, Лидия Андреевна! – смутился Герман.
– Всего вам доброго! – кивнула я и быстро пошла вперед.
Слава богу, он не стал меня догонять.
Назавтра я не работала. Занималась какими-то домашними делами – кажется, гладила. Раздался звонок. Я услышала его голос. Он предложил мне «не злиться и просто сходить в кино».
На очень хороший фильм с Леонардо Ди Каприо.
Я согласилась. Почему? Да не знаю, ей-богу! Просто захотелось сходить в кино. Я не была в кинотеатре лет сто! Или двести. Да почему и не сходить?
Королевишне я сказала, что иду на день рождения к коллеге – в соседний дом. Если что – мы на связи. Она задергалась, разволновалась, попробовала поканючить и уселась мерить давление.
– Лидия Николаевна! – твердо сказала я. – Что вы мудрите? У меня есть свои планы и своя личная жизнь. И если вы не согласны…
Она тут же замахала руками, словно отгоняла осу:
– Что вы, что вы, Лидочка! Конечно, идите! Напротив, я очень рада за вас! Честно слово! Идите, развейтесь!
Ну я и пошла. Пусть тоже придет немножко в себя. А то возомнила…
