Да, несколько лет назад у меня была возможность выбирать. Либо купить магазин в Лос-Анджелесе и жить в бесконечных асфальтовых джунглях, постоянно опасаясь нападения либо ограбления и ежедневно тратя время на автострадах по дороге на работу и обратно, либо приобрести этот «закуток». Тогда я приехал сюда взглянуть, как и что, да так и остался. Теперь я просто сижу здесь и смотрю на океан, дышу свежим воздухом и ужасно веселюсь, когда кто-нибудь из Лос-Анджелеса, заглядывая сюда, спрашивает, какого ангела я живу посредине того, что можно назвать «нигде». Я им сразу задаю встречный вопрос, как, мол, поживает смог в Лос-Анджелесе. А когда они начинают защищаться, я только посмеиваюсь и говорю: ладно, согласен, у нас в Элке тоже бывают проблемы со смогом. Отчего же, стоит только проезжающему туристу закурить сигарету, как наши органы здравоохранения бьют первую тревогу в связи с опасностью смога!
Когда мы покинули Сан-Хосе, я решила последовать совету Ларри и попытаться есть все больше и больше. Вместо одного перекуса между завтраком и обедом, как это было по пути от Морро-Бей до Сан-Хосе, их стало три. Каждый день начинался с основательного завтрака — мы проглатывали яичницу из шести яиц с сыром, половину буханки хлеба и две миски с зерновыми хлопьями, запивая все тремя-четырьмя чашками горячего чая. Проехав пару часов, около десяти утра мы подбадривали себя легкой утренней закуской — «донатс», пончиками с кремом в шоколадной глазури, карамели или сахарной пудре — или фунтовым кексом с квартой какао. В полдень подкреплялись парой сандвичей с сыром, помидорами и салями, дополняя их фруктами и булочками. На этом мы держались до трех-четырех часов дня, когда заходили в кафе. Если проезжали большой город, то всегда брали в местном баре «A&W» бутылку шипучки, приправленной мускатным маслом, или прохладительного. В обед мы наполняли одну миску тушенкой и чипсами либо макаронами с сыром, в другую же опрокидывали консервированную кукурузу или зеленые бобы. Наши так называемые обеды из консервов не могли похвалиться ничем, кроме калорийности, зато готовить их было легко и быстро. Вот так мы и питались в течение первых двух с половиной месяцев, прежде чем постепенно начали переходить к более здоровой пище.
Как Ларри и предполагал, благодаря «подкреплению» через каждые два часа мое самочувствие заметно улучшилось. Исчезли «приступы» полной потери сил, что меня невероятно воодушевило. С каждым днем нашего пути на север по побережью я чувствовала, как укрепляются мышцы и растет выносливость. Из моего плеча исчез жуткий мясницкий нож, а мягкое место попривыкло к жестокому ежедневному испытанию. К тому моменту, как мы приехали в Леггетт, где свернули на хайвэй № 101, на границе лесов вечнозеленой секвойи, я уже могла проезжать по пятьдесят миль ежедневно без сопутствующих мучений.
Оказавшись в лесах секвойи, мы попали на священную территорию легендарных лесовозов северной Калифорнии. О лесовозах нам было известно множество историй; и если верить им, то в здешних лесах почти ежегодно происходит наезд на какого-нибудь велотуриста. Весь путь по побережью я мысленно пыталась подготовиться к тому дню, когда и мы повстречаемся с ними на «узкой дорожке», и все-таки, услышав характерный оглушительный рев, приближавшийся ко мне с тыла, обернувшись и увидев поднимающийся вверх по дороге восьмитонный, шестидесятифутовый лесовоз, я чуть не умерла от страха. Повернув голову обратно, я, как могла, прижалась к обочине, чуть не падая на землю. Стиснув зубы, я уставилась прямо перед собой, стараясь не слышать грохота, и молилась Всемогущему Богу пожалеть меня только единственный раз, обещая, если Он исполнит мою просьбу, больше никогда не ездить на велосипеде по одной дороге с лесовозами.
Тяжелые машины несколько поумерили сложившееся ощущение безопасности, но, хотя мне так и не удалось избавиться от сердцебиения, заслышав доносящиеся из-за спины выхлопы, через день или два я смирилась с ними. Водители всегда осторожно объезжали нас, за что я им была чрезвычайно признательна.
На следующий день после первого знакомства с лесовозом нам повстречался наш первый собрат-велосипедист. Эрик догнал нас на длинном спуске между Леггеттом и Гарбервиллем. Его велосипед издавал громкие хлопающие звуки, словно в спицах застрял кусок картона.
— Привет! — прокричал он.
Я пригляделась, недоумевая, что вызывает специфический шум. Оказалось — это его белье.
— Привет! Ты откуда? — спросил Ларри.
— Сан-Диего. Еду в Портленд навестить родичей.
Эрик выглядел как типичный статный любитель серфинга из южной Калифорнии, загорелый, с выгоревшими на солнце светлыми волосами и мускулистый. Я прикинула, что ему около девятнадцати.
— А вы куда направляетесь? — спросил он.
— В настоящий момент мы направляемся в Канаду, — ответил Ларри.
— У вас действительно много вещей. А я путешествую налегке. Взял несколько инструментов, пару шорт, футболку со свитером, миску с ножом, вилкой и ложкой и палатку со спальником.
