— Хм-м-м. Неужели Джорджия заманила вас в такую даль? Бывает, скучаете по дому?
— Конечно, частенько.
— Бьюсь об заклад, что теперь, накануне Дня благодарения, вы и вовсе затосковали, ведь правда?
— Похоже, так.
— Ну, тогда — внимание. Завтра — большой праздник. Поэтому как насчет того, чтобы отобедать в День благодарения в компании со мной, моей женушкой Шарон, пятью моими ребятишками и нашими друзьями из местных? Мы устраиваем обед прямо здесь, в лагере, и будем очень вам рады, если сумеете выкроить время. По сему поводу я приготовил уйму сочных отбивных по-самоански. Но не беспокойтесь, если вам не по вкусу отбивные, то обещаю до отвала накормить вас индейкой с приправой. Еще будет ямс, фруктовый салат, клюква, желе, булочки и вдобавок ко всему прочему сладкий пирог с тыквой.
Мы с Ларри с ходу приняли приглашение Ананаса. А на следующий день, когда его друзья, чада и домочадцы, а также мы с Ларри все вместе сидели за праздничным обедом по случаю Дня благодарения, Шарон обняла меня и со смешком сказала:
— Да, держу пари, в начале путешествия вы и не гадали, что вам выпадет встречать День благодарения в кемпинге, где-то в Джорджии, с отбивными и с Ананасом, который читает благодарственную молитву по-самоански, а, разве не так?
Когда охранник парка во Флорида-Кис поведал нам, как однажды, во время его путешествия на велосипеде по Центральной Флориде, на дороге с ним поравнялась машина, и дамочка за баранкой кинула ему в лицо грязную салфетку, мы знали: он не врет. И мы ничуть не удивились, услышав, как в Южной Флориде один водитель шнырнул ему в глаза полный стаканчик колотого льда.
Проехав из конца в конец почти весь Болотный штат, мы с Ларри до дна испили чашу того, что можно было бы назвать «горьким опытом выживания велотуриста в условиях Центральной и Южной Флориды». И нам самим тоже было что порассказать.
Северная Флорида — совсем другое дело. С побережья Джорджии мы бодро покатили на юго-запад, в район Окефеноки-Суомп, где пару дней странствовали по болотам, плывя в каноэ бок о бок с аллигаторами. Затем, вновь оседлав велосипеды, с мучениями и приключениями пробирались по глухим дорогам Северной Флориды, держа курс в Нью-Порт-Ричи, что на берегу Мексиканского залива, в окрестностях Тампа.
Теперь нас одолевала жара. Столбик термометра замер где-то в районе восьмидесяти, а влажность была такой высокой, что мы буквально проквасились от пота, а то немногое из одежды, что было на нас, все время промокало до нитки. Как и в Джорджии, движение на второстепенных дорогах Флориды было редким, а водители — внимательны к другим. Настал и на нашей улице праздник. Нам больше не угрожала надвигающаяся зима, и, в отличие от джорджийцев, жители городков, которые мы проезжали по дороге, не заставляли нас постоянно чувствовать себя «не в своей тарелке» и не собирались мешать нашему путешествию. Ежедневно во время привала на ленч мы покупали газету и просиживали в парке пару часов, закусывая или мирно клюя носом.
Мы направлялись в Нью-Порт-Ричи проведать моего двоюродного дедушку с супругой. Для своих восьмидесяти дедушка Кларенс был еще хоть куда. В ноябре, бывало, он суетился вокруг своей крепкой машины-фургона, приводя ее в божеский вид, а затем отправлялся со своей дражайшей Эвелин за восемьсот миль от дома в Хантигтон, Западная Виргиния, в «Голубую Лагуну», стоянку мобильных домов в Нью-Порт-Ричи — на «зимние квартиры».
После смерти первой супруги, когда дедуле уже перевалило за семьдесят, он обнаружил, что жить одному ох как тоскливо. Чтобы поправить незавидное положение, он доверился «электронной свахе», изложив в анкете всю свою подноготную и упомянув об интересах.
— В то время я только-только обзавелся домом-фургоном, правда, внутри еще было пустовато. Когда же компьютер выдал мне имя и «координаты» Эвелин и мы с ней познакомились, то оказалось, у нее есть все, кроме «дома на колесах», и вот тогда-то мы решили объединить хозяйство и поженились. Вот что значит умный компьютер!
Накануне нашего приезда в Нью-Порт-Ричи я позвонила Кларенсу и Эвелин и сообщила, когда примерно нас следует ждать. На следующий день, когда мы въехали на территорию «городка-стоянки», состоящего из пяти так называемых жилищных массивов, дядюшка Кларенс вместе со своим двухколесным другом уже поджидал нас на обочине хайвэя № 19. Давненько мы с ним не виделись, но стоило мне только завидеть маячившего у перекрестка мужчину, как я без труда узнала в нем Кларенса. Он высился прямой, как мачта, щеголяя тщательно отутюженными голубыми бермудами и белоснежной трикотажной тенниской, в кедах и кепке-бейсболке.
