И Мульвий потащил упиравшегося магистрата с помощью толпы но улице.Законы прошли при содействии италиков — мелких земледельцев.Геспер и Виллий поддерживали Ливия Друза: они вербовали сторонников, убеждая отстоять народного трибуна. Особенно старался Виллий: невзрачный, хромоногий, он проводил свободное время на форуме и ревностно защищал идеи Друза. Геспер же несколько охладел; после стольких неудачных восстаний сомнение начало закрадываться в его сердце, а предательство Мария поразило его до такой степени, что он стал подумывать о продаже своей виллы, лавки и дома и об отъезде в Афины. Но его друг Люцифер отговорил его, намекнув на брожение среди союзников. А время шло — италики не восставали, и сомнения опять терзали Геспера.Ливиевы законы ободрили колеблющихся, плебс усилился. Видя это, всадники стали подстрекать Филиппа к решительным действиям, и консул, выступая на форуме, заявлял, что управлять с таким сенатом невозможно,— республика погибнет, а нужно заменить собрание мертвецов людьми живыми.Сенат, боясь объединения Филиппа с нобилями и всадниками, обвинил Ливия Друза в государственной измене (ни для кого не было тайной, что Друз ведет переговоры с союзниками, обещая им права римского гражданства) и решил возвратиться: к прежним порядкам.После отмены Ливневых законов плебс приуныл. Всадники торжествовали. Друз был спокоен.Друзья уговаривали его воспользоваться правом народного, трибуна для отмены нелепого постановления, но он отказался, не желая итти против власти.Смеркалось. Толпы плебса провожали его по многолюдным улицам. Дойдя до дома, он хотел было обратиться с речью к народу— и не успел: громко вскрикнув, упал перед статуей своего отца, смутно белевшей в темноте,Друзья бросились к нему. Он был в беспамятстве. В боку у него торчал сапожный нож.Его положили на ковер и внесли в освещенный светильнями атриум.Домашний врач, седобородый грек, искусно перевязал рану и привел Друза в чувство.Открыв глаза и увидев столпившихся вокруг него друзей и слуг, народный трибун выговорил срывающимся голосом:— Это он убил… он…
— Кто? — вскрикнули друзья.
Мульвий, стоявший у двери, подошел ближе.— Он… отравитель Метелла…
Мульвий знал. Это был злодей, подкупить которого было не трудно; некогда популяр, потом сторонник Мем-мия, он после убийства своего господина стал наемным убийцею,— Не беспокойся, господин,— вымолвил Мульвий дрогнувшим голосом,— ты будешь отомщен. Не успеет Веспер слететь на землю, как голова злодея будет у твоих ног.
— Ты в е такой же, Мульвий! — вздохнул Друз.— Преданный, самоотверженный и честный…
И, обратившись к друзьям и родным, спросил:— Ecquandone, propinqui amicique, similem mei civem
