Он бросился в гущу легионариев, искусно работая мечом, Мульвий и Тициний сопутствовали ему. Веттий, прикрываясь щитом, трижды пытался пробиться к претору и захватить знамя, но силы были неравные. В него метились со всех сторон. Копье, брошенное сильной рукою, пронзило его насквозь. Он зашатался, но меча не выпустил, продолжая поражать врагов. Он уже видел смерть, заволакивающую глаза мутной пе¬леною, чувствовал, что не хватает дыхания, и упал, продолжая сжимать меч в холодеющей ладони.Мульвий и Тициний, видя, что все потеряно, побежали вслед за рабами и плебеями по улицам. Они хотели выбраться из города, но враг подстерегал на каждом шагу: разъяренные легионарии бросались на разрозненные отряды мятежников и рубили их беспощадно.Тициний был ранен. Он упал в темном переулке, — дальше итти не мог. Напрасно Мульвий умолял его собраться с последними силами: Тициний лежал, стеная и хватаясь за обагренный кровью живот.На них набежали два легионария: одному Мульвий срубил голову, другого пронзил копьем. Нужно было торопиться, —улицы наполнялись римлянами.Взвалив брата на спину, он побежал, обливаясь потом, к окраине города. Здесь было пустынно. Полураскрытые ворота не охранялись, и Мульвий выбрался с тяжелой ношей в поле.Было темно. Он побрел по дороге, останавливаясь, чтобы передохнуть и перевязать лоскутом туники раненого, и к утру добрался до маленькой деревушки; он постучал в домик под соломенной крышей, крайний от дороги.Хромой чернобородый земледелец, в одной тунике, босиком, вышел, ковыляя, на улицу и, оглядев путников, покачал головой.— Побили вас?
— Побили. Приюти нас, добрый человек!
— Мой сын ушел тоже. Не видел его? Жив ли?
— Не знаю. Где уложить раненого?
— Сына не видел, ничего не знаешь, — бормотал он. — Куда уложить? Неси туда.
Они перенесли Тициния в поле, где стояли скирдочки, и, зарыв в одну из них, прикрыли сверху сеном. Мульвий с обнаженным мечом спрятался в заросшем травой овраге.Спустя несколько часов примчался римский дозор. Начальник приказал обыскать дома и сараи. Всадники, пронзая копьями сено, искали укрывшихся мятежников, но им не пришло в голову обшарить поле, и они уехали.Вечером прискакал во главе турмы молодой префект конницы.— Уже был у нас начальник, — сказал земледелец, — он обшарил все, но ничего не нашел… И как найти, если никого нет…
— Молчи, болтун! — оборвал его префект.
Он сам руководил обыском: в домах все было перевернуто вверх дном, сено из сараев выброшено. Земледелец начал роптать.
— Молчи, бунтовщик! — воскликнул префект. —Вы. пошли против богов и власти — и пощады не ждите!
— Клянусь Громовержцем! — вскричал земледелец. — Мы, господин, мирные земледельцы и…
— Увидим, — зловещим шепотом вымолвил префект и крикнул, указывая на поле: — Обшарить эти скирды!
Земледелец побледнел, что не укрылось от глаз префекта.— А этого негодяя стеречь, чтоб не удрал! Что, доро гой мой, — захохотал он, — побелел, испугался?
