— Лагерь Катула? — донесся звучный голос.
Консул растерялся: «Не может быть, этот голос… Клянусь Марсом! Или я ошибаюсь, или…»Движением руки он остановил всадников. Начальник спрыгнул с коня:— Квинт!
— Люций! А ты мне приснился… Они обнялись.
— Кто у моста в сторожевом заслоне?
— Племянник… А что?
— Он ненадежен. Его воины пропустили меня, не спросив даже тессеры.
— Возможно ли? Я смещу его…
Катул вызвал из лагеря молодого сотника Гнея Пет-рея и приказал сменить своего племянника.Петрей был центурион, горячо любивший родину, готовый умереть во славу римского оружия. Он отличился в нескольких жарких стычках с неприятелем, и его храбрость, расторопность и умение примениться к обстановке широко были известны в легионах Катула.Светало. Лагерь кимбров и кельтов просыпался. Крики людей и рев животных сливались в гул. С гор спускались, как бесчисленные стада овец, новые отряды воинов. Скоро они усеяли берег.Увидев римлян, дикие пришельцы пронзительно завыли и разбрелись в разные стороны. Легионарии смотрели с ужасом, как они отрывали от скал камни, от холмов— глыбы земли, рубили деревья и всё это швыряли в воду.«Они хотят запрудить реку, — догадался Катул, — но это им не удастся: слишком быстро течение».Но когда враги стали бросать в реку тяжелые бревна, консул нахмурился: бревна, уносимые течением, ударялись в мост с такой силой, что он стонал и шатался. Вскоре толпа кимбров бросилась в реку, пытаясь добраться вплавь до противоположного берега, где находился римский лагерь.Замешательство охватило легионы.Надеясь отразить неприятеля, Катул выстроил легионы и произнес краткую речь, призывая воинов проучить дерзких варваров. Он вывел войска из лагеря и велел обстрелять противника.Однако варвары, отвечая яростным воем на каждое меткое попадание, продолжали переправляться. Вскоре их стало так много, что римляне, обезумев от ужаса, оставили лагерь и начали отступать без приказания.Катул, предпочитая, чтобы позор пал на него одного, чем на отечество, поднял серебряного орла и побежал в первые ряды.—« Отступать! — закричал он, отдавая запоздалое приказание.
Сулла догнал его, расстроенного, запыхавшегося, недалеко от речки, впадавшей в Эз.— Я поступил бы так же,— шепнул он.— Многие поняли, что легионы отступают вслед за своим полководцем.
— Что же было делать? — развел руками консул.— Если бы я дал бой кимбрам, мои трусливые легионы были бы раздавлены, как мухи…
А у моста сторожевой легион под предводительством Гнея Петрея дрался с отчаянным мужеством после того, как Петрей заколол племянника Катула, который хотел сдаться варварам и подговаривал воинов не слушаться приказаний центуриона.— Римляне! — взывал Петрей. Нам дорога не
