Ее внимание привлекла маленькая девочка лет трех, в красном капоре. Миловидная молодая женщина подвела ее к лестнице на горку. Пока малышка, перебирая крепенькими, как кегельки, ножками в теплых ботиночках, поднималась в толпе других детей на горку, женщина побежала к концу ледяной дорожки, чтобы успеть поймать там свое чадо.
В толпе раздались возгласы: « Миколэш! Сладкости Миколэш принэслы!»[13]. Дети устремились к высокому старику с длинной белой бородой, похожему на русского Деда Мороза. На его груди висел украшенный мишурой лоток с леденцами. На горке возникла суматоха, мальчишки постарше, расталкивая малышню, устремились вниз. Девочка в красном капоре упала с горки и повисла, зацепившись шарфом за выступ бортика. Софья бросилась к ней, подхватила ее на руки, какой-то мужчина, подпрыгнув, отцепил шарф. А мать девочки уже бежала к ним, причитая на чистом русском языке:
— Кристина, доченька, что с тобой? Ты в порядке? Где больно? — и повернувшись к Соне, добавила по-чешски: — Декуе, пани![14]
— Все в порядке! — улыбнулась в ответ Соня. — У вас такая славная дочка!
— Так вы русская? — убедившись, что с девочкой ничего страшного не случилось, женщина с интересом рассматривала Соню.
— Да. А в Праге, я вижу, немало наших соотечественников.
— Не так уж много. Вы давно в Праге?
— Часа три. Сегодня приехала.
Соня с сожалением посмотрела на затоптанные в снег остатки трделника и разлившийся пунш. Женщина заметила ее взгляд, подобрала пустую кружку.
— Вы из-за нас остались без ужина? Разрешите вас угостить? — и, не дожидаясь ответа смущенной собеседницы, устремилась к киоску пекаря.
Вскоре они втроем сидели на лавочке и хрустели выпечкой.
— Меня Глафирой зовут, и я из Петербурга. Больше семи лет, как оттуда уехала, очень скучаю по родине.
— Неужели? Я тоже из Петербурга. Не так давно, но тоже очень скучаю. По тому, по прежнему Петербургу, каким он был до войны…
— Я на Гороховой жила, а вы?
— На Мойке. Дом Осинцевых.
— Так это же рядом! Я помню этот особняк! Там еще кружевной чугунный козырек над парадным… Тесен мир… Софья, вы где остановились в Праге?
— Пока нигде, даже не представляю, где буду ночевать…
— Так, решено, идем к нам, в тепле и поговорим, а то Кристинка совсем замерзла, да и мы тоже. Тут совсем близко, на соседней улице.
У Сони от усталости и голода кружилась голова, поэтому она с благодарностью приняла приглашение новой знакомой, и через четверть часа они вошли в небольшую уютную квартирку на третьем этаже старинного здания, словно сошедшего со страниц сказок Андерсена.
— Ну, вот мы и дома, проходите, пожалуйста, — Глафира распахнула перед гостьей дверь. — У нас, конечно, не особняк, живем как можем.
Соня очутилась в тесной прихожей. Сняв пальто, она вынуждена была снять и шляпку. Увидев при свете ее избитое, превратившееся в сплошной синяк лицо, Глафира ойкнула и зажала рот ладонью.
— Кто это вас так?!
— Муж… Теперь, надеюсь, бывший.
— Ух, паразит! — с сердцем промолвила Глаша, и погрозила маленьким, но крепким кулачком. — Ну, ничего, у меня свинцовая вода в аптечке есть, залечим ваши синяки. Да вы проходите, проходите в комнаты.
Из прихожей Соня попала сразу в кухню. По сути, это был небольшой коридор, по одну стену которого стоял резной дубовый буфет, а вдоль другой теснились железная раковина, рабочий стол и плита.
За коридором-кухней была гостиная, она же столовая. Слева от входа находился еще теплый камин, перед ним кресло-качалка с брошенной маленькой хозяйкой куклой. В углу за креслом пушилась рождественская елка, увешанная стеклянными шарами, конфетами в ярких обертках, оранжевыми солнышками мандаринов. Слева перед диваном стоял обеденный стол и три стула с гнутыми спинками. Уютно светился стильный торшер в виде поникшего цветка. Прямо, за открытой дверью, виднелась спальня с небрежно брошенным на угол кровати фланелевым халатом. Видимо, изначально это была одна большая комната, позже разделенная перегородкой на гостиную и спальню. Еще одна дверь, напротив первой, вела в детскую. Вот и все хоромы. Обстановка небогатая, но подобранная с любовью и вкусом. Везде царил уютный беспорядок, присущий домам, в которых живет маленький ребенок: по ковру рассыпаны яркие кубики, на стуле забыт детский лифчик с резинками для чулочков, на диване брошена открытая книжка.
— Извините, у нас не прибрано, гостей не ждали, — хозяйка торопливо собрала раскиданные вещи. — Вы пока располагайтесь, а я сейчас затоплю камин и соберу ужин.
— Глаша, я давно уже не барыня, могу помочь по хозяйству, — сказала Соня. — Давайте я затоплю камин.
Кристина, поначалу испуганно прятавшаяся за юбкой матери, постепенно осмелела, принесла и положила на колени гостьи мячик и плюшевого зайца, потом подумала и забрала зайца обратно, унесла его в детскую и вернулась с книжкой, сунула в руки новой знакомой: «Читай!». Книжка была на чешском языке, поэтому Соне пришлось самой сочинять историю, глядя на яркие картинки.