- А чего? Я без дураков рванул бы.
- Куда?! - взъярившийся Тальвинский ткнул его кулаком в грудь. И, лишь, когда Мороз поморщился, вспомнил о ране, извиняющеся потрепал по плечу и перешел на шепот. - И, главное, к кому? Ельцин? Так его, можешь не сомневаться, первым арестовали, еще до того как нам с тобой эти рожи с экрана показали. И весь Верховный Совет или в Бутырках, или сидят пишут слезные покаяния.
- А если вдруг нет?
- А если нет, значит!.. Да просто не может быть, потому что не может быть никогда. Это ж очевидно, как ленинское - "почта, телеграф, телефон". Кстати, телевидение первым блокировали. Так что!..
- Вас понял: не суетись под клиентом и получай удовольствие. Как скажете, шеф.
И Виталий Мороз продолжил получать удовольствие. Единственно - сменил съемную тактику. Теперь он брал женщин на скорбь. С безысходным лицом подсаживался к разморенной отдыхающей и мрачно бросал в никуда:
- Вот ведь какие дела. Только-только глоток свободы вдохнули. И - нате вам: заполучили скандальчик!
После чего, устроившись бок о бок, принимался скорбеть.
- Слушай, ты в самом деле имеешь совесть?! - Тальвинский глушил потрясение неснижаемыми дозами спиртного.
- Да. Но - при себе не ношу.
- Страну заново опустили. А ему - смехуечки!
- Есть конструктивные предложения, шеф? - Мороз с некоторой надеждой присмотрелся к смешавшемуся Тальвинскому. - Вот то-то и оно.
- А ведь Виталик прав. В самом деле, Андрей, что ты на себя вселенскую скорбь напустил? - с неожиданной горячностью вмешалась отмалчивавшаяся до того Альбина, которую мрачное пьянство жениха начало "доставать". - Что собственно произошло? И вам-то лично чем хуже, что вернется порядок? Или это не вы мечтали очистить страну от ворья? А теперь, когда нашлись люди, взявшие на себя мужество решить все за вас, вы уж и на попятный!
- Ты в самом деле так думаешь или потому что - папа? - Андрей перехватил озадаченный взгляд Мороза.
- И поэтому тоже. Я только что была на почте. Звонила отцу.
- Помнится, вы с ним как будто три года как не разговариваете
- Бывают, Андрюшенька, дни, когда семейные дрязги должны отступать. Отец, кстати, очень бодр. Собрал обком. Направили в адрес ГКЧП приветственную телеграмму. Ждут с минуты на минуту ареста Ельцина. ( при последней фразе Мороз, до того, вроде, безучастный, встрепенулся). Его тронул моим звонком. Я сказала ему о тебе. О нас с тобой. Он считает, что ты обязан немедленно вернуться на работу, собрать сотрудников и сделать то же самое. Ты должен заявить свою позицию, Андрей. Сейчас это для тебя важно, как никогда. Лучшего случая стать для наших своим и не придумаешь
Андрей плеснул еще водки, усмешливо, через стакан, вгляделся в подозрительно притихшего в углу Мороза:
- Что же это все время получается, что я кому-то должен? Обойдемся без дешевых эффектов. Захочет твой папенька признать, так пусть признает таким как есть. Без поклонцев.
- Как знаешь, - с сухостью отреагировала Альбина. - Ты куда собрался?
- Прогуляюсь.
Андрей шагал по поскрипывающему вечернему пирсу, к которому подгребали последние прогулочные лодки, отрешенный и от человеческих голосов, и от плеска остывающей реки. На краю присел, спустив ноги в вялую волну.
Снисходительная к нему судьба в очередной, и, наверное, последний раз протянула руку. Можно сказать, намекающе подмигнула. В стране произошел откат, и иллюзий относительно последующих событий он не испытывал. Сам был частицей тяжелой отлаженной системы, способной в одночачье подавить любую смуту, как грозовой ливень легко прибивает к асфальту резвящуюся на солнце пыль. Как-то мимоходом вспомнился Чекин, поспешивший соскочить с подножки.
Факт переворота есть факт, увы, свершившийся. И именно так и придется его принимать. А значит, жить по прежним правилам, по которым в ближайшее же время - в том он не сомневался - начнут выявлять, осуждать, одобрять. И в сущности Альбина права. В такой ситуации нет выбора: лучше быть с теми, кто бьет, чем среди избиваемых. "Или - все-таки есть?!" Андрей встрепенулся: тяжкие раздумья выплеснулись внезапным, самого его испугавшим решением.
Возле корпуса стояла белая администраторская "Волга" - директор собирался в город.
- До центра подбросите?
Андрей подбежал к крыльцу корпуса, на котором сидела Альбина с книгой в руках. Вот уж третий месяц она одолевала "Преступление и наказание". Мороза поблизости не было.
- Аля! Я срочно уезжаю в отдел.
- Решился-таки! - Альбина поднялась поцеловать спешащего жениха. - Вот и умница. А то я уж, признаться, бояться стала. Ты ж такой шебутной! - Решился! А что в самом деле? - он повертел томик Достоевского. - Тварь я дрожащая или все-таки - право имею?
- А как же Виталий? Найти?
- Не стоит. Сам разгребусь.
- Если что, не стесняйся, обращайся прямо к папе. Он поможет.
- Это теперь вряд ли, - непонятно хмыкнул Тальвинский.
Дверца захлопнулась. Машина споро взяла с места.
23.
- Товарищ подполковник! За время дежурства... - Чесноков недоуменно вскочил.
- Где личный состав?
- Так... по плану. Недавно последние разошлись. Опергруппа на ужине.
