- Я и решила. Видишь ли, по правилам консервативных британцев, чтобы ребенок учился у них, нужно подтверждение благосостояния родителей - не меньше двадцати тысяч фунтов стерлингов на счете. Пришлось открыть. Ну, не на твою же бывшую было такие деньги оформлять. А потом - провели несколько удачных операций. Вот и - пополнилось.
- Как это называется, погоди? - Андрей припоминающе прикрыл глаза. - Подцепить на крючок? Так, кажется?
- Брось, Андрюша, мне голову морочить. Во-первых, ты с этого счета ничего не брал. Так что хочешь - порви и забудь.
- Ну да. И мой сын не учится в Англии.
- Во-вторых, счет этот, чтоб ты не дергался, из числа наисекретнейших. Доступ к нему имеют один-двое из самых надежных. А, в-третьих, - Панина вздохнула, - надоел ты мне, Тальвинский, если по правде, хуже любого Мороза и Добрыни, вместе взятых. Ну, чего ты выеживаешься? Ты вот со своими коллегами -начальниками УВД регионов общаешься? Говорили они тебе, какие "бабки" имеют?
- Такие разговоры не приняты.
- Это точно. И без того все ясно. Ну, а о домах, квартирах, машинах, о бабах, наконец! Об этом вы говорили?.. Небось, у всех джипы да коттеджи. А тебе, наивняку, и невдомек, откуда все. Так, что ли?
- Ну, положим.
- А не хрен тут класть! Все имеет рыночную цену. И цены эти известны. Твоя, например, должностенка идет на уровне с начальником таможенного управления и стоит где-то в районе двухсот пятидесяти тысяч баксов.
- Положим, от трехсот.
- То есть приценивался?
- Ориентировался.
- И правильно. Так вот тогда я тебя, счетовод, спрашиваю: если столько платят, чтоб должность занять, то сколько с нее имеют?
Она покачала удрученно головой, нетерпеливо глянула на старинные часы:
- Ну, все. Довольно рефлексий, генерал. Поднимайся живо. И без того с полчаса заставляем губернатора ждать. А ему еще в Москву сегодня лететь. Да хватит же, говорю! Мужик ты или нет? Сейчас не девяносто первый, Андрюша. А девяносто шестой! Можно, конечно, до конца жизни целочкой прикидываться. А можно - и нужно - жить так, как живут все нормальные люди вокруг тебя. Иначе, извини, - не поймут!
ГОД 2001, февраль(окончание). Зачеркнутому - верить.
- И все-таки ты везунчик: такую жену отхватил, - Тальвинский приподнял стаканчик, салютуя Виталию, и с удовольствием сделал крупный глоток.
Неожиданный маневр подействовал безотказно: жесткие черты Мороза сами собой разгладились.
- Это и впрямь нечто, - охотно подтвердил он. - Представляешь, она ведь, оказывается, последние шмотки продала, чтоб адвоката нанять. А после приговора прорвалась - буду, мол, ждать. Ну, насчет ждать, тут я, как понимаешь, иллюзий не испытывал, - чего не ляпнешь в запале. И вдруг в конце девяносто шестого заявляется на зону и требует срочно нас расписать, поскольку-де от меня беременна. По-моему, все так опешили, что никто не удосужился элементарно подсчитать. Маленькая авантюристка. В лице Мороза проступило растроганное выражение.
- Все знаю. Девочке поначалу действительно здорово досталось. И из квартиры твоей выгнать хотели. Да и на саму крепко насели. Думали, знает что-то. Хорошо - я вовремя вернулся. Хоть здесь вовремя.
- Хоть здесь, - эхом повторил Мороз. - Ты не думай: за Марюську, что под опеку взял, я тебе благодарен. Может, потому и пришел.
- Да и ты, Виташа, можешь верить или нет. Но ждал я тебя. Потому что сохранить хочу. И для начала - помочь адаптироваться. Хочешь по старой линии вернуться?
- В ментовку?! Упаси Господь.
