- Сколько раз представлял этот наш с тобой разговор, Виташа. И - ни разу не угадал. Получается, летим рядом, но - на разных эшелонах. Того не учел, что эти пять лет ты будто замороженный пробыл. И чтоб понял меня, тебе для начала оттаять бы хорошо. Определиться, где нынче страна. Не только в оправдание говорю. За это время не просто пять лет оттикало, - эпоха сменилась. Утвердилась своя вертикаль власти, свои правила игры.
- То есть жируют те, кого ты сам еще в восемьдесят девятом сажал?
- Да, именно. Это теперь и есть власть. Единая и неделимая. Плоха ли, хороша. Плоха, конечно! Но то, что у тебя в голове, это, поверь, бессмыслица.
- Ну, отчего же? Если я выну бумаги, подтверждающие, что и Кравец, и Панина твоя разлюбезная - не только ворье с многолетним стажем и взяточники, но и убийцы...
- Стало быть, Панина права, и документы сохранились. От Добрыни получил?
- В настоящее время это не имеет никакого полового значения.
- Пожалуй. Только - чего добиваешься? От меня, в частности?
- Чтоб определился.
- То есть намекаешь, что я с ними завязан?
- Ваши формулировки по-прежнему безупречны, - Виталий слегка поклонился.
- В принципе - правильно намекаешь. Да, завязан. Так же, впрочем, как все нынешние со всеми нынешними. И не потому даже, что жаден. А потому, что иначе в кресле бы своем давно не сидел. Поскольку переплетение интересов, о которых сказал, это и есть признак становления новой власти.
- Бандюки в законе?
- Именно. Но - обрати внимание на вторую часть насмешливой своей фразы - в законе. Страна поделена. И те, кто ее поделил, в том числе вчерашние бандиты, теперь хотят жить по правилам.
- По своим правилам.
- Они для всех установлены. Для правых и для виноватых. Собственник хочет быть уверен, что то, что он нахапал, у него не отнимут. Так было в Штатах в период первоначального накопления. Так теперь и у нас.
- Плевать мне на Штаты. По мне наисущественнейшая разница в том, что не там, а здесь живут и жируют госпожа Панина и твой тестюшка - господин Кравец.
