Узнав в приближающемся мужчине начальника УВД, милиционеры вытянулись в струнку. Пьяный же, воспользовавшись внезапной передышкой, вновь соединил занемевшие пальцы в кольцо.
- Товарищ генерал!...
- Отставить, - всмотревшись, он сделал знак патрульным отодвинуться и подошел вплотную.
- Не может быть, - пробормотал он. - Аркадий! Не могу поверить. Ты, что ли?!
Пьяный на всякий случай покрепче обхватил столб и с напряжением поднял оплывшее, со слипшимися на лбу ошметками волос лицо.
- Только не говори, что не узнаешь. Ну, напрягись! Вспомни. Пожалуйста, вспомни!
Человек у фонаря добросовестно напрягся, направив застекленевший взгляд на подошедшего, отчего яйцевидная, поросшая бурым пухом голова мелко затряслась. Повисла безнадежная пауза. И вдруг лицо его растеклось в блаженной улыбке.
- Узнал-таки, - обрадовался было генерал, но тут же едва сдержал подступившую тошноту, - из-под брючины опойка с легким журчанием вытекала неспешная желтоватая струйка.
- Аркаша пи-пи, - радостно и приглашая порадоваться вместе с ним, поделился он.
- Вижу. И скорблю.
- Ваш знакомый, товарищ генерал? - осторожно вмешался один из сержантов.
- Увы, уже нет.
- Тогда, если разрешите... - дождавшись подтверждающего кивка, милиционеры на глазах у начальства сноровисто оторвали пьяницу от столба и, широко растащив в сторону его руки, чтобы не перепачкаться, поволокли по асфальту.
Вовсю гудел приближающийся поезд на Москву.
... Генерал сидел в своем СВ перед разложеными на столике документами. Он специально прихватил их, готовясь к предстоящей, важнейшей, или, как теперь модно говорить, знаковой аудиенции. Намеренно отказался от машины, чтобы иметь несколько лишних часов подготовки. И вот уж полчаса, как поезд мчит на Москву, а он вместо того, чтоб сосредоточиться на работе, невидяще смотрит перед собой. И не разговор с президентом банка тому виной. К нему, хоть и пытался избежать, был он готов. Если по большому счету, так оказался он даже на руку, поскольку теперь появился простор для маневра. Цепляло, конечно, неприятное упоминание о воскресшем Морозе. Но и здесь в запасе было время.
Как ни странно, потрясла его встреча с бомжом - человеком, которого не видел он много лет и память о котором начала как-то незаметно стираться. Да вот не стерлась. И теперь, появившись в неожиданном, получеловеческом обличье, Аркадий Александрович Чекин растревожил так, что мысли генерала вопреки воле то и дело убегали в далекие, подзабывшиеся годы.
