– Разрешите? – Альбина осторожно осмотрелась, убеждаясь, что кабинет пуст от посетителей, и – просияла свежей улыбкой, от которой у Андрея заныло в паху.
– Аленька! Чудесно смотришься, – наклонился интимно. – Но в постели все равно лучше.
И только, когда она напоминающе ткнула в лежащую на плексиглазе трубку связи с дежурной частью, Андрей спохватился.
– Что у вас? – пробасил он.
– Товарищ подполковник! Вас срочно просит старший судмедэксперт Валентина Матвеевна Каткова.
– Соедините, – Тальвинский посерьезнел: с момента их разрыва оба избегали личных встреч. Даже по телефону общались, только если без этого нельзя было обойтись. Потому звонок Катковой был несомненным признаком того, что произошло что-то чрезвычайное. – Андрей Иванович? Здравствуйте, – милый теплый Валентинин голос был нарочито деловитым.
– Здравствуй, Валя. Как ты?
– Спасибо, регулярно…Дети растут. С мужем развелась два года назад. Группа крови – третья. Резус-фактор отрицательный. Еще личные вопросы имеются?
– Да нет. Отчет более чем подробный.
– Тогда с этим все. Воронкова уже арестовали?
– Считай, что да. Надеюсь, не возражаешь?
– Возражаю. И категорически. Потому что если ты стоишь, лучше сядь.
– А если без предисловий?
– Девочка погибла не от наезда джипом.
– Не понял! Ты хочешь сказать, что он ее не давил?
– Давил, конечно. Я только что закончила вскрытие. Еще раз осмотрела одежду. Под следом джипа просматривается другой. Этот другой и раздавил шейные позвонки. А уже потом, сверху, прошел джип. Поэтому поначалу и не увидели.
– То есть, по-твоему?..
– И, по-моему, и по жизни. Двойной наезд, Андрей Иванович. Водитель джипа перехал через мертвое тело.
– Но не было же другой машины!
– А вот это не ко мне. Ищите заново. Единственно, чем могу: судя по характеру травм и фрагментам на одежде, девочка была раздавлена легковушкой. Будьте здоровы. Заключение представлю завтра к концу дня.
Андрей постоял с пикающей трубкой в руке, почему-то обиженно показал ее Альбине.
– Что-то неприятное?
– Даже не представляешь, насколько, – только сейчас до него самого начали доходить все последствия полученной информации. Андрей тяжко осел:
– Препанова, Мороза, Муравьева. Живо… пожалуйста!
Мороз мрачно прильнул к боковому стеклу, не реагируя на попытки Муравьева его разговорить. Сказать, что был он зол, значило не сказать ничего. Он был оскорблен и раздавлен.
Даже не то уничижающее раздражение, с каким выговаривал ему прилюдно Тальвинский, было тому причиной. В сущности Андрей и здесь прав. Он, Мороз, возомнивший себя суперсыщиком, прокололся на обычной дешевке. Кажется, это называют «поймать звездняк». Слишком легко упал ему в руки этот джип с его владельцем, которого будто на тарелочке специально поднесли упакованным: «Нате ешьте. А перчиком не присыпать?» Вот и схавал, не подавившись! Фантастика! Ведь должен был хотя бы насторожиться, когда выяснилось, что бампер чист. А след торможения чуть не у кювета, хотя Воронков с самого начала утверждал, что держался середины дороги? И главное, сам Воронков, а потом и жена Андрея показали одно и то же – независимо друг от друга. Если бы они сговорились таким образом выгораживать его, так что может быть глупее?! Врать изо всех сил из-за несчастного велосипеда, который в сущности ничего не менял? И даже это не заставило тебя, олух, задуматься!
Мороз боднул стекло – машину подбросило на кочке.
– Веди аккуратней, водило. А то развалишь свой комбайн!
– Еще и внуков повозит. И как это мы лажанулись?! – Лешка вслух переживал то, о чем отмалчивался Мороз. – Вот она, горячка-то!…О! Знаменское.
– Значит, так, – Виталий отодвинулся от стекла. – Перво-наперво находим Галкина. Пускай только попробует мне сказать, что не нашел велосипед. Дальше – в сельсовет. Собираем активистскую шоблу. И – подворный обход по всем дворам, у кого есть машины. Особенное внимание – чьи машины в последние дни на приколе. Велосипед восьмеркой выгнулся и отлетел так, что едва не полкювета скосил. Не могло, чтоб на легковушке от такого удара вмятен не осталось. Не танк все-таки. Давай сначала к дому Галкина. У матери узнаем, куда с утра поехал.
– Чего зазря тащиться? Вон она, у почты.
Муравьев остановил свой драндулет возле группки женщин. Выглянул из машины:
– Петровна! Где Сашка-то?
– Так поехал с утра в автомагазин чего-то для лайбы своей покупать. Она ж у него в ремонте. Купит, мастеру отвезет, а потом вроде как в отдел собирался.
– Мастерская-то где?
– Да чего мастерская? В Витрушкине у моего племянника сарай большой. Там и мастерят. Здесь недалеко. Сгоняйте. Может, еще застанете.
