Андрей бездумно, щелчками, гонял по плексиглазу спичечный коробок. Накопившиеся в коридоре сотрудники то и дело заходили что-нибудь подписать или получить указание. Он разбирал, советовал, координировал. Но едва оставался один, возобновлял бессмысленное это занятие, не в силах отойти от оглушившего разговора с заместителем начальника управления по кадрам. Да! Большие ставки на кону, если в ход пускается прямая фальсификация. Но что есть во всем этом ты сам?
– Разрешите, Андрей Иванович?
– Заходи, чего уж? – Мороза он ждал с того момента, как Галкина увезли в управление.
– Почему этого убивца из-под нас забрали?
Ну вот, пожалуйста.
– ЧП областного масштаба. Прежде, чем сдавать в прокуратуру, хотят разобраться в инспекции по личному составу. Это нормально.
– Ты так считаешь? А я полагаю – опять чего-нибудь химичить затеяли. – Виталий Николаевич! У тебя, по-моему, какое-то искривление психики. О собственном руководстве как о шайке бандитов. – Шайка – не шайка. А групповуха налицо. – Присядь, – предложил Тальвинский. – Посоветоваться хочу. Руководство управления просит нас не выпускать Воронкова. Тип в самом деле не из приятных. Может, и впрямь организуем ему пятнадцать суток? А? Ты у нас мастер на такие штуки.
– Я, Андрюш, мастер на многие штуки. И Воронкова, было б за что, погрыз бы. Только от этого всего – за версту разит. Похоже, твоими руками жар загрести собираются. Может, и загребут. Но руки – то не чужие.
– Отказываешь?!
– Прошу. В смысле – умоляю. Не наши это разборки. Послушай доброго совета: гони ты его пока не поздно на все четыре, – Мороз присмотрелся к отмалчивающемуся Тальвинскому, вкрадчиво подсел поближе. – Андрюш, а у тебя в управе дел нет? Или еще где?
– Причем тут?..
– Так езжай. А я тут без тебя порешаю. Освобожу его втихую. С тебя и взятки гладки.
– Что ж ты меня все норовишь уесть-то?! – разозлился Тальвинский. Нажал на кнопку селектора. – Воронкова ко мне.
– Может, и я поприсутствую?
– Ты свое дело сделал. Слышишь колокола? – Колокола?! Где?..Нет.
– Да и откуда? Они ж во мне звучат. Отзванивают заупокойную.
– Андрюш, помяни, – спасибо скажешь.
– Ладно, чего уж теперь? Имей в виду, Мороз, когда меня отсюда выгонят, работу искать вместе будем!
– Слушаюсь, товарищ подполковник.Тальвинский всмотрелся. Вид задержанного: осунувшегося, с рыжей порослью на подрагивающем подбородке, – вызывал сочувствие.
– Не покормили за день?
– А кому здесь это нужно? Только жмете, как лимон.
– Может, стоило сразу признаться?
– Интересно в чем. Я ведь и сам чуть было не поверил, что пацанку эту убил. Если б велосипед мне навязывать не принялись. Особенно Мороз ваш! Куда какой ретивый мальчик! Такому только попади – правый ли виноватый – раздавит покруче любого джипа.
Тальвинский сдержал улыбку: представил мальчика Мороза рядом с Воронковым.
– Но как вы с велосипедом на меня насели, так я себе и сказал: «Стоп, машины. Отыгрывай назад. Что-то тут не то». А уж когда протокол осмотра места происшествия у следователя прочитал, так окончательно въехал – чужую аварию пытаетесь на меня повесить.
– Что вы не совершали, то мы на вас, как вы выражаетесь, вешать не собираемся, – заверил его Тальвинский.
