В один момент мы устремились к звёздам, пронзили небесную высь и обнаружили, что за ней таилась великая пустота. Тогда мы обратили свой взгляд на другие миры. Мы стали учиться разрушать границы пространства. Мы отправляли дипломатов и проповедников, которые несли священное слово Богини Знаний. Мы стремились научить других жить так, как жили сами. Некоторые внимали; другие отвергали нашу правду. Иногда мы были терпеливы. Иногда мы были жестоки. Мы стремились построить совершенный мир. Мы стремились вобрать в него всех остальных.
Однажды мы поняли, что сама вселенная была несовершенна.
Зачем нужен великий суд?
Зачем нужен Пандемониум?
Зачем нужны они, демоны, проклятые отродья?
Мы решили это исправить. Мы решили отрезать наш мир от великого цикла. Я был учёным, который впервые придумал совместить человека и машину. Я был одним из первых, кто обрёл механическое тело. Я был революционером, который выступил против изменения человеческой природы. Я был генералом, который воевал против новой расы — расы машин. Я был солдатом, который видел, как снова явилась она — Богиня Знаний. Я помню великую битву между ней и Механическим Божеством. Я помню, как мы изгнали машины в другой, новорождённый мир, где они снова стали строить свои огромные ульи в стремлении поглотить вселенную и сделать её механической. Идеальной. Совершенной. Правильной. Я помню, когда сам был такой машиной, а ещё…
Я помню, как был странником. Я посетил дюжины миров. Я видел мир, который представлял собой кипящее болото, над которым с оглушительным свистом парили огромные насекомые; я видел мир, сделанный из чистого кристалла, который населяли создания, обитающие в отражениях; я рассекал облачные выси верхом на огромных птицах и воевал против летающих кораблей, которые пришли с другой стороны великого портала, чтобы забрать наши священные земли…
Я помню, когда я был строителем. Я возводил огромные замки в мире песков лишь затем, чтобы последние ушли под землю с приходом новой бури.
Я был одним из тех, кто выступил против судьбы. Кто решил отринуть собственное кольцо и построить новый мир — мир высшего блага; я помню, как я был из тех, кто, напротив, видел великий смысл в царствие колец и кто хотел распространить его на все прочие миры… Я помню, когда в моих жилах струилась хищная кровь, когда зубы мои были остры, и все вокруг представляло для меня дичь. Эта моя жизнь была особенно долгой. Я застал зарождение нашего вида, я помню, как медленно, но верно, следуя приказаниям великого предка и Деревянного бога мы распространялись по всему мирозданию, сеяли споры нашей болезни, проникали в правительство и заражали королей.
Мы готовили план. Мы собирались построить утопию. Мы хотели захватить весь мир и превратить прочие, низшие расы в пищу для нашего безмерного желудка. Мы почти преуспели, но единственный случай, единственный человек помешал нам исполнить нашу великую миссию. И снова нам пришлось прятаться и скрываться. Я помню, как однажды я устал от этой жизни. Как я вышел на солнце и позволил ему поглотить свою плоть…
Я помню, как я был судьёй.
Я помню, как я был преступником.
Я помню, как я наказывал.
Я помню, как я терпел наказания.
Я помню свою смерть и рождение. Я… помню
Нара закончил тираду и медленно закрыл глаза. Дунул ветер. Зашумели деревья. Когда же веки великого эльфа снова открылись, за ними сверкал растерянный блеск:
— Я пережил сотни жизней. Мрачных. Светлых. Я всё ещё не выпил великую чашу мироздания, и всё же теперь я… — пауза, — Боюсь, что она может закончится. Что у жизни существует предел. Я опасаюсь, что однажды в мире не останется более неизведанного… но может быть это не так. Поэтому я не уверен, стоит или нет мне погружаться в вечную дрёму. Я… желаю продолжить. И понять.
— Пусть так, — сказала белая птица. — В таком случае твоя душа снова станет обращаться среди великого цикла. Я возвращаю тебя, Нара, но следующий раз — последний.
— Я помню, — кивнул Нара и закрыл глаза.
После этого мир вокруг стал стремительно растворяться; эльф превратился в сферу зеленовато-золотистого света. Александр мог в любой момент отправить его на великую реку; тем не менее, сперва ему хотелось более подробно изучить, что именно являла собой душа Нара.
Последняя представляла собой, помимо всего прочего, эксперимент. Обычные души либо теряли свою телесную оболочку и отправлялись в Мир Духов, либо становились демонами, либо теряли свои воспоминания и обретали новую жизнь. Нара относился к числу последних — но не совсем. Для него Александр сотворил отдельную реку. Уперрхайм и Пандемониум были для него закрыты; в то же время он не терял все свои воспоминания — последние просто были запечатаны. Следовательно, его душа неумолимо наращивала духовную энергию.
