Еще в юности, живя в Умео, Стиг пережил настоящее потрясение, наложившее отпечаток на всю его жизнь. На выходных в кемпинге друзья у него на глазах изнасиловали девушку. С этими друзьями он в дальнейшем не поддерживал отношений и всю жизнь винил себя за то, что не вмешался. Через какое-то время он встретил в городе эту девушку и попытался попросить у нее прощения, но она отвернулась со словами: «Пошел вон! Ты такой же, как все!»
Может быть, в этом происшествии корень феминизма Стига? Во всяком случае, без этого не обошлось. В ходе работы над трилогией Стиг планировал назвать три первых тома «Человек, который ненавидел женщин», однако название сохранилось только за первым томом,[14] и то потому, что автор очень на этом настаивал. Во французском переводе слово «ненавидел» заменили на «не любил».
Когда в 1972 году я познакомилась со Стигом, он уже был отчаянным феминистом и во всем, включая работу, предпочитал женское общество мужскому. Еще в детстве, когда он жил у деда с бабушкой, его лучшим другом была девочка. У женщин Стиг пользовался успехом. Он считал, что женщины обладают большим творческим потенциалом по сравнению с мужчинами и менее при этом озабочены карьерными соображениями. На службе он ровно относился к сотрудникам обоего пола, одинаково им доверял и находил даже приятным быть под началом у женщин. И уж если он обрушивался на «мачо-карьеристов», которые пытались чинить препятствия «дамам Стига», то всегда либо вынуждал их изменить стиль поведения, либо вычеркивал из круга своего общения. Когда в третьем томе «Миллениума», «Девушка, которая взрывала воздушные замки», Эрика Бергер становится главным редактором «Свенска моргонпостен», он очень хорошо растолковывает, какие насмешки и каверзы могут поджидать знающего специалиста-женщину в мужском коллективе. «Речь всегда шла о мелочах. Редакционное совещание внезапно переносилось с 14.00 на 13.30, а ее не информировали, и когда она наконец появлялась, большинство решений уже было принято». Выбранные ею заголовки менялись, а статьи на темы, которых она запретила касаться, оказывались на первой полосе.
Его явная склонность к женскому полу никогда меня по-настоящему не заботила. Ни он, ни я не отличались ревнивым характером и, сказать по правде, смотрели спокойно на увлечения друг друга.
В юности Стиг играл на ударных в джаз-банде, который организовал его друг. Но больше всего он любил рок и по преимуществу рок женский: «Shakespeare», Анни Ленокс из группы «Eurythmics» или Тину Тёрнер. Недаром близкими подругами Лисбет Саландер оказываются девушки из рок-группы «Персты дьявола». Что до меня, то мои пристрастия более разнообразны и простираются от оперы и рока до поп-композиций. Мы слушали разную музыку; впрочем, для музыки у нас редко находилось время.
Домашние обязанности мы делили сообразно склонностям: ему нравилась уборка, мне готовка. Стирку мы оба терпеть не могли и занимались этим по очереди.
Ясное дело, что в трилогии «Миллениум» женщинам принадлежат ведущие роли. Разного возраста, различных характеров и профессий, все они так же упрямы и целеустремленны до одержимости, как и сам Стиг. И так же способны наносить удар за ударом, защищая себя. Стиг не находил никаких оправданий мужскому насилию и говорил об этом устами Лисбет Саландер. Мартина Вангера когда-то насиловал отец, но «У Мартина, как и у любого другого, был шанс дать сдачи. Он сделал свой выбор. Он убивал и насиловал, потому что ему это нравилось». И прибавляет: «Мне просто кажется, что уж больно красиво получается — каждой сволочи всегда есть на кого все свалить».
На создание трилогии Стига особенно вдохновили известия о нескольких случаях, когда женщина становилась жертвой убийства. В 2003-м почти одновременно были убиты Мелисса Нурдель и Фадиме Сахиндал. Под впечатлением этих событий Стиг написал статью для антологии Сесилии Энглунд под названием «Дебаты о преступлениях на почве поруганной чести: феминизм или расизм?» Тело первой женщины было найдено в воде возле причала в Бьёрквике в Ингарё: ее из ревности убил дружок. Второй выстрелил в голову собственный отец, потому что она отказалась выйти замуж за нелюбимого. В Швеции убийство Мелиссы расценили как бытовое, а Фадиме — как имеющее этнические корни, то есть как преступление на почве «поруганной чести», произошедшее в рамках иной культуры. Стиг назвал их «сестрами в смерти», поскольку для него обе они пали жертвами отживших «патриархальных» устоев, не оставлявших женщинам прав распоряжаться собой. Разговоры о «национальных особенностях» только развязывали языки расистам и уводили следствие с истинного пути. А женщины тем временем расплачивались за преступления мужчин.