Америка, 2000-е. Двенадцатилетняя Милли – дочь боснийских беженцев. Несмотря на то, что она родилась уже в эмиграции, ассимилироваться ей не удаётся: семья живет в районе для пришлой бедноты, и в городе они почти что неприкасаемые и потому достойные всяческих унижений. Кровавая, но полная неожиданной, пронзительной нежности история наших дней сопровождается хтоническими видениями: отрывками детской сказки про Сердцежора.В круговороте ненависти, требующей всё новых бессмысленных жертв, не успевает созреть любовь. Но всё равно она пробивается ростками, и этим роман напоминает историю Ромео и Джульетты.Настасья Ругани – французская писательница. В детстве мечтала стать неврологом, чтобы спасать людей от кошмаров. Но потом поняла, что с кошмарами можно жить, выкладывая их на бумагу. Среди номинаций и премий Ругани – Sésame (2016), Vendredi (2018, 2021) и Sorcières (2019). Именно за «Милли Водович» писательница получила номинацию и приз двух самых престижных подростковых премий Франции – Vendredi и Sorcières.
Как маленькая девочка, все пыталась найти себе место, куда бы не вела ни одна улица[1].
«Что бы ни исчезло, наши воспоминания о помидорах и хижинах под дождем не потускнеют».
Nastasia Rugani
MILLY VODOVIĆ
Опубликовано при содействии литературного агентства Анастасии Лестер Lester Literary Agency & Associates
© Gallimard Jeunesse, 2022
© Тимофей Петухов, перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Самокат», 2022
Настасья Ругани – французская писательница. В детстве мечтала стать неврологом, чтобы спасать людей от кошмаров. Но потом поняла, что с кошмарами можно жить, выкладывая их на бумагу. Среди номинаций и премий Ругани – Sésame (2016), Vendredi (2018, 2021) и Sorcières (2019).
«Мощный и светоносный текст, восхитительная трагедия корней».
«Это юношеский роман редкой силы. Жестокая басня, в которой границы между реальностью и воображением искусно размываются, обнажая жестокость мира взрослых».
Секунда, и Сван Купер чувствует, что он могущественнее, чем даже июньское убийственное солнце. Он выкидывает руку с револьвером вперед и выпускает две пули, они ложатся рядом с Алмазом. Грохот разносится по равнине над колосящимися полями и дикими маками. Будь он мечтателем, как его мать, он бы замер на миг, созерцая странную красоту кадра в сепии: лучи заходящего солнца освещают сквозь ветки плакучих ив неподвижную фигуру Алмаза, похожую на болотное пресмыкающееся среди водорослей и грязи. Но Сван Купер – пощечина этому миру, сжатый кулак, как его отец, и он не прогуливается по извилинам сердца. Слишком много там расщелин.
Дуглас схож со своим другом детства. Кости ждут ударов, кожа – вспухших ссадин, синяков и кровоподтеков в мраморных прожилках. Дуглас чувствует, как разогревается механизм, как шестерни боли привычно натягивают нервы. С этой минуты из него вырваны все, даже самые незначительные мысли. Тело теперь – лишь система органов и напряженных жил. Дуглас тушит сигарету двумя пальцами и сует ее за ухо. Он ждет момента, когда пустит в ход костяшки, привычно и нетерпеливо поигрывая серебряной зажигалкой. Он ничего не делает без знака лучшего друга.
Сван Купер вытирает вспотевшую шею, по-прежнему держа пистолет в руке. Он хотел бы навечно врастить его себе в ладонь, так упивается этим чувством: повелевать вселенной; он живее самой жизни. Сван клянется, что с этой минуты будет питаться страхом других. Будет черпать мощь в мякоти врагов. А когда городского отребья ему станет мало, отправится на поиски. Его горечь пересечет моря. Уничтожит все, до самого края света. Нет ничего проще ненависти: ненавидеть самому, вызывать ненависть других. Прощайте, мечты о поварском деле, о ресторанах с мишленовской звездой. Его отец был прав, хоть Свану трудно это признать, даже про себя. Когда скроен для битв, ничто не сравнится с пулей – квинтэссенцией власти. Уйти солдатом, вернуться героем – вот его будущее.
Сван прячет отцовский ствол в задний карман джинсов, но страх Алмаза снова пробуждает в нем хищную дрожь. Свану хочется раздавить его. Но ему хватило бы и мольбы на коленях, или – еще лучше – слез. Представив влагу на щеках жертвы, он расстегивает ширинку и мочится на рюкзак врага, брошенный на краю канавы. Дуглас хохочет и присоединяется к надругательству.
Спрятавшись за дубом, Тарек и Милли следят за всем с отвращением. Шестнадцатилетний Тарек представляет, как Алмаз достает чистыми руками мокрые вещи, объясняет дома, почему все воняет мочой и водорослями. Невообразимый стыд. От одной только мысли жить не хочется.
Но Милли не собирается жалеть старшего брата.
– Зачем быть умным, если позволяешь обращаться с собой как с собакой? – шепчет она сквозь зубы.
Тареку слишком страшно, и он молчит. Но он видит, что взгляд его двоюродной сестренки на Свана Купера сродни приношению кумиру. И тот, стоя гордо и твердо на скользких камнях, годится на эту роль. Милли не раз видела его победоносно белую рубаху на улицах Бёрдтауна. Однако взгляд ее всегда задерживался на Дугласе Адамсе, пришитом к боку Свана парне из костей и сигаретного дыма. Он напоминал ей ведьму Хоне из любимой манги Алмаза; истории о мрачной мстительнице, которая топит врагов в клубах тумана, кишащих ненасытными скелетами. Но сегодня дымный туман вокруг Дугласа не такой плотный, и Милли остро чувствует присутствие Свана Купера.
